Чужие миры
Шрифт:
Он очнулся, только почувствовав чье-то близкое присутствие. Опустив взгляд, заметил убогого старика, мирно идущего рядом, держась за его стремя.
– Ну здравствуй, воевода, – негромко поприветствовал он. – Чего хмурый? Никак, во Власке беда?
– Да ты, видно, нездешний, старик, – утомленно произнес Святобор. – У нас здесь такое творится, что самим бы разобраться, а не другим объяснять.
– Может и нездешний, – согласился тот. – Да только о ваших делах осведомлен получше некоторых.
Он помолчал, разглядывая город таким, каким он стал – темным, давящим,
Старик полез в широкий кошель, осторожно выудил хрупкую вещицу, хранимую долгие годы. Вязкая жидкость лениво колыхнулась внутри и вновь застыла.
– Возьми вот это, воевода. – Он протянул ему пузатый сосуд. – Как увидишь князя – открой, а там сам поймешь, что делать дальше. Глядишь, как-нибудь управитесь, а если нет – так я помогу… Еще разок.
Отцепившись от стремени, старик юркнул в проулок. Удивленный Святобор непонимающе поглядел ему вслед, покрутил в руках склянку с темной жидкостью и сунул ее в карман. Стегнув коня, направил его прямиком к княжеским постройкам, готовый скорее послушаться чужого совета, чем просто наблюдать за медленным угасанием Родомира.
Князь, бледный и беспомощный, сидел на том же месте, где его оставил воевода. Извель устроилась рядом, положив голову на колени мужа. На вошедшего они даже не обратили внимание.
– Князь, – робко позвал Святобор.
Никакого отклика.
Тогда воевода порывисто шагнул вперед, на ходу откупоривая сосуд. Из узкого горлышка выплеснулась жидкость, вязким облаком объяв фигуру сидящего князя. Извель испуганно вскрикнула, отшатнувшись вместе с опешившим Святобором. Из облака с пронзительным визгом выметнулось размытое крылатое существо, чьи черные глаза сверкали в падающих лучах солнца. Вслед за ней из рассеивающейся темной дымки вырвалось отточенное лезвие княжеского меча, на излете проткнув неизвестную тварь. Визг стал еще пронзительней, нестерпимей. В ушах зазвенело, и они не сразу уловили момент, когда крик оборвался.
Воевода торопливо нашел на полу исчезающее пятно и брезгливо растер сапогом. Князь стоял чуть покачиваясь, но из глаз уже уходила обреченность. Святобор облегченно вздохнул – перед ним был прежний Родомир, твердый духом и сильный телом, а не пустая оболочка, погрузившаяся в небытие.
– Князь? – повторил воевода, вложив в это слово всю свою щенячью радость.
– Да. – Родомир нетерпеливо тряхнул головой, наводя порядок в собственных мыслях. Прошедшее время встало в такой яркой мрачности, что он задохнулся от охватившего его гнева на свои слабость и бездействие.
Окрепший голос зло рявкнул:
– Зови дружину, я иду убивать колдуна. Хватит с меня его магических штучек. Наелся.
Он пинком распахнул дверь, едва не задев ею благостно настроенного Видгара, направившего утомленные стопы в уютные покои. Широкая улыбка застыла на высокомерном лице, в глазах метнулось раздражение пополам с брезгливостью, словно надоедливая мошкара, которую
– Освободился? – издевательски усмехнулся маг. – Что ж, так мне будет даже легче. Надоел ты мне, княже. Никак не отвяжешься.
Видгар застыл изваянием, окаменевшее лицо отражало полнейшее безразличие.
– Давай, убивай, – предложил он и хищно зацепил взглядом лезвие летящего меча, отметая его в сторону.
От ладони по посоху, мигом преобразившемуся в голубоватый жезл, зазмеились прожилки. Жидким водяным пламенем перекинувшись на князя, прокусили узорчатую ткань тонкими сине-оранжевыми клыками. Князь пошатнулся под напором магии, жадно впивающейся в тело. Как-то отчаянно замедленно крикнула княгиня, а горящий водяной ковер уже полз по полу, жадно лизал край ее одежды, заполняя собой все пространство.
Святобор чувствовал, как его ноги плавятся в голубом океане. В глазах стремительно мутнело, неистовая боль поднималась от колен все выше. Он бросил в колдуна меч – последнее, что еще мог сделать преданный воин для князя, но тот легко отскочил в сторону. Позади что-то глухо упало, оборвался крик княгини, и жар схватил Святобора за сердце, зажимая его в своем кулаке. В сгустившемся мраке, окончательно ослабев, он опрокинулся на спину.
Волна, словно поигрывая, чуть отступила от Родомира, накрывая собой распростертые тела, а затем резко устремилась дальше. Теперь ее мало что могло сдержать и уж точно это было не под силу тому жалкому человеку, что воспользовался опасными чарами. Стихия жадно учуяла свободу и сорвалась с цепи, не дожидаясь, пока хозяин жезла поймет, что она больше не в его руках. Встревоженная криками дружина рванулась во дворец и споткнулась в коридоре об ее потоки. Их она тоже с радостью привлекла в свои объятия, как и тех, первых.
Видгар крепко сжимал жезл, наслаждаясь беспомощным барахтаньем дружинников в огненном океане. Один за другим они падали, растворяясь в переливающейся голубизне. Самые сильные еще держались, но водяной огонь не щадил никого. Он обманчиво влажной змеей выполз на улицу в поисках новых жертв. Одновременно раздались испуганные людские крики, призывающие его на помощь, но Видгар стоял, светясь холодным торжеством.
Бирюзовые глаза следили из угла с непередаваемой мукой, постепенно зажигаясь бешеной яростью. Из стены шагнула высокая темная фигура воина, засвистел, разрывая воздух, черный узкий меч, целя в горло колдуну, и резко остановился, пойманный полупрозрачной рукой. Две пары одинаковых глаз скрестились, высекая синие искры.
– Стой! – холодно приказал Тиэл, исчезая и вновь возникая перед Шерианом.
Воин раскрыл было рот, чтобы зло огрызнуться, но ярость свела челюсти, мертвой хваткой вцепилась в горло. Он, дрожащий от ненависти, стоял на рвущихся к нему волнах, как на цветастом ковре, в бессильной злобе сжимая и разжимая кулаки. Костяшки пальцев побелели от напряжения, бледное лицо окаменело, превратившись в маску смерти, а там, впереди, умирали люди.
– Шериан… – простонал распластанный в огне дружинник.