Чужие миры
Шрифт:
Подкравшись со спины, Хват присел рядом с Владием.
– Хороший сегодня денек! – нарочито бодро произнес он.
Дружинник даже не шелохнулся.
– М-да, хороший,- повторил Хват и помрачнел. – Владий, послушай, Миробой сейчас в светлых чертогах, как и положено, а ты тут чуть ли не воешь. Ну взбодрись… ради него, а?
Владий рывком поднялся, закрываясь рукой от солнца, пристально вгляделся в проплывающие мимо белые клочья облаков. Город еще трепетал, но с трудом, понемногу возрождался к жизни. Вновь. Тени ушли, окно в мир драконов окончательно закрылось, власть странника исчезла вместе с ним, как и твари, туманящие разум людей. Время быстро текло, стараясь
– Он ведь как воин умер, – продолжил Хват, – да и не один полег. – Светлые глаза дружинника потемнели.
Владий обернулся, порывисто обнял приунывшего Хвата, а проплывающие облака тоскливо складывались в лица Миробоя, Дария, Милаха, Святобора… в череду знакомых и не очень суровых черт. Ясные лучи высветили в белоснежном кружеве чужое незнакомое лицо Титамира, хоть тот и остался в живых.
В последнее время они почти не виделись, словно в многолетней дружбе пролегла глубокая трещина. Воин был обозлен на этот мир и весь его народ, часто пропадал и внезапно появлялся, глядя мутным ненавидящим взглядом. Владий вдруг почувствовал себя страшно одиноким, чужим и ненужным. Не привык он вот так – один. Да и за что погиб друг? За чужого князя, за чужой Роун. И словно в ответ мир вокруг посерел, даже яркое слепящее солнце на миг спряталось, уронив на землю тень в знак прощания, долгой разлуки.
На плечи обоих воинов опустились руки в черных перчатках.
– Мне жаль, – раздался знакомый глухой голос.
Шериан с трудом приходил в себя. Чувство вины грызло его изнутри, рвалось наружу. Как он ни говорил себе, что не виноват, что дал слово, да и то едва сдержал, все равно не мог избавиться от скребущей сердце тоски. Боль жгла так близко, осязаемо, что хотелось вырвать ее из груди, отшвырнуть подальше. Впервые за три года она так ясно дала о себе знать.
Смерть… она и раньше шла за ним по пятам, как приблудный пес, иногда обегая его и поджидая за поворотом, но тогда, покинув первый мир, он был свободен, мог предугадать, избежать, обойтись малой смертью да и то далеких и порой жгуче ненавидимых им людей. А здесь он позволил себе привязаться к погибшим воинам и еще живым, желал помочь, оградить… и не смог. А в наказание потерял себя, такого, каким был раньше. И теперь, познав всю глубину бессилия, оборвал последние нити человеческой сущности.
И откуда только у Тиэла выдержка, способность быть простым наблюдателем, спокойным и даже безразличным. В самом Шериане этого пока нет, но неужели когда-нибудь и он сможет вот так же… Впрочем, что такое жажда страха, ужаса, он уже давно познал, и холодная ярость никогда не была ему чужда. Некстати мелькнула догадка, что отец специально это затеял, желая как можно скорее приблизить его к себе, сделать полноценной тенью.
– Мы понимаем, Шериан, – тихо произнес Хват. – Я видел, как ты пытался вмешаться, так что знай: нашим другом ты быть не перестал. Мы бы все полегли еще раньше, тогда, в темном проулке, но ты помог… Да только от судьбы не уйти.
– Владий, – обратился Шериан к понурому дружиннику. – Было время, когда я тоже чувствовал себя самым одиноким на свете, окруженным сплошь безликими врагами. Тебе нужно найти силы и суметь поднять голову, не глядеть ни вниз, тревожа их кости, ни вверх, вспоминая павших и браня защитников, а прямо – в настоящее и будущее. А они всегда будут вот здесь, – он приложил ладонь к груди, – и чтобы их увидеть, достаточно всего лишь закрыть глаза. Поверь, ты не одинок, и не смотри на этот мир, как на чужой берег. Помни – это Роун, ты стоишь на родной земле, а она не любит слабых духом. Сейчас мы рядом, может, разойдемся
– Спасибо за поддержку, Шериан, – чуть просветлев лицом, взглянул ему в глаза дружинник. – Ты во многом прав, но мне трудно принять этот Роун родным. Скажи, ты мог бы отправить меня назад?
– Боюсь, что нет, – качнул головой иноземец. – Я проскальзываю в миры, как тень, только здесь обретая себя таким. – По его губам скользнула виноватая улыбка. – Чтобы ходить между мирами, нужно либо обладать врожденной Силой либо определенными познаниями. Ты мог бы спросить у своих, но они вряд ли расстанутся с секретом. Это ведь тайна – способность проникать, и достается наверняка не дешево, чтобы рассказывать первому встречному. Впрочем, попробуй, вдруг посчастливится. Советую спросить у того старика, что убил мага, вдруг да знает. Он сейчас у князя, подожди, когда выйдет.
– Кто это тут меня поминает? – раздался от лестницы дребезжащий голос.
По ступенькам медленно спускался сухонький старик, водянистые глаза как бы между делом цепко ощупали каждого из воинов. Хват, как наиболее чувствительный, поежился, покрывшись гусиной кожей.
– Вы не могли бы помочь мне… – начал Владий.
– Нет, – перебил тот. – Хотел бы, да не могу, а почему – скоро сами узнаете. – И не останавливаясь, пошаркал прочь. – Другие тоже не помогут, – бросил он из-за плеча, – так что можешь не интересоваться.
Воины переглянулись, дружно пожав плечами.
– Да-а, – разочарованно протянул Владий. – Много ж сказал.
– Он на что-то намекает, – пронзительно глянул ему вслед Шериан, – и это меня настораживает. Все белые маги такие, а если еще и прорицатели, то вообще внятного ответа не дождешься. Так что придется тебе, Владий, пока здесь задержаться. А там как-нибудь да переправим тебя обратно.
Неожиданно иноземец застыл, впившись во что-то взглядом. Глаза вмиг поменяли черный цвет на бирюзовый и Хват невольно вздрогнул. Осторожно обойдя наемника, тихонько позвал его по имени и бочком продвинулся чуть вбок, заслонив обзор. Но Шериан продолжал завороженно смотреть сквозь него. Владий позади недоуменно пожал плечами, знаками показал, что ничего особенного не заметил. Хват поводил ладонью перед бирюзовыми глазами и зрачки дрогнули, разливая по радужке привычную черноту.
– Я… хм… задумался, – прогоняя мелькнувшее видение, тряхнул головой воин-тень.
– Да уж, мы заметили, – криво улыбнулся Владий. – Что ты там увидел?
– Да так… я сам не уверен. Словно вместо далекого мертвого леса проступили деревья с желтой опадающей листвой, но ведь в этом Роуне осени никогда не бывает.
– Верно, – согласился Хват и пошарил вокруг себя глазами. – Ничего, просто померещилось. Владий вон у нас облака разглядывает, тоже в них чего-то видит, один я… без способностей. Эх, мне бы… Слушай, Владий, – резко оборвал он речь, – меч у тебя какой-то странный. Я давно подмечаю, раньше прямо светился, а теперь тусклый стал. Ну не тусклый, а просто стальной, как у всех.
Дружинник удивленно вытащил оружие из ножен и поразился – впервые оно не издало ни звука, а прозрачное лезвие затуманилось, наполнившись беловатой мутью. Рядом, словно соткавшись из воздуха, возник Титамир с жесткой озлобленностью на лице. Сверкнул уничтожающим взглядом на Шериана и остановился, услышав последние слова Хвата. Взялся за меч. Оплетенная кожаной полоской рукоять незамедлительно кольнула пальцы враждебным холодом, вызвав желание отшвырнуть оружие подальше, как скользкую ядовитую змею. С глухим проклятием воин вогнал лезвие в ножны и отдернул руку с неприятной гадливостью. Холодные глаза впились в Шериана.