Чужие миры
Шрифт:
Перехватив рукоять поудобней, темный медленно двинулся навстречу Шериану, но нападать пока не решался. Кружил вокруг, желая нанести удар так, чтобы одержать позорно быструю победу над чужаком.
– Что ж ты не рвешься в бой, иноземец? – процедил маг сквозь зубы.- Признаться, я уже умаялся ждать, когда ты наконец воспользуешься своим великолепным мечом. Или он у тебя только для украшения?
– Ты меня вызвал, – проигнорировав выпад, обманчиво мягко напомнил ему Шериан. – Значит, тебе и начинать поединок.
– Ну если так настаиваешь…
Его недобрая улыбка вдруг превратилась в гримасу, и с черного лезвия стрелой сорвался густой туман, раскрывая свои объятия Шериану. В мгновение
Сквозь мглу насмешливо сверкнули сапфировые глаза, и тьма начала быстро рассеиваться. Шериан не понял как именно, но, кажется, снова задействовал кое-что из своего весьма богатого арсенала, сумев погасить заклятие противника в рекордно короткие сроки.
Но темный не собирался сдаваться. Не тратя время на поиски своего меча, он выкрикнул несколько слов на незнакомом языке и тот вновь оказался у него в руках. Взгляд серых глаз прошелся по черному лезвию и в их глубине жарким огнем занялась ненависть.
– Продолжим. – Это даже не было вопросом.
Шериан равнодушно пожал плечами.
– Как пожелаешь, – сдержанно произнес он.
Темные вокруг молча переглядывались, чувствуя странное смущение и вместе с тем не желая вмешиваться, хотя единственное условие поединка только что было выполнено. В полной тишине Роуэн оттолкнулся от дерева и преградил дорогу молодому магу, судорожно стискивающему рукоять своего меча.
– Стой! – отрывисто приказал он. – Умей признавать поражение или мы будем считать, что ты еще недостоин этого жезла. И тогда ты будешь лишен его.
Маг, тяжело дыша, отшатнулся с выражением ужаса на лице. Губы его болезненно искривились и ярость в глазах заметно поутихла. Какое-то время он просто боролся сам с собой, не желая уступать чужаку, а значит, признаваться в собственной слабости. Но выбора не было.
– Не надо, – наконец тихо сказал маг и пересилив себя, повернулся к Шериану. – Ты победил, иноземец, – не поднимая глаз, произнес он. – Прими мои извинения за несдержанность, недостойную мага.
– Принимаю, – коротко ответил он.
Темный криво усмехнулся и подбросил меч в воздух, поймав уже просто жезл. Больше не говоря ни слова, он отвернулся и пошел прочь с площадки.
Шериан пристально посмотрел ему вслед и неожиданно уловил краем глаза какое-то движение сбоку. Быстро обернувшись, он таки успел заметить мелькнувшее в широком окне дворца лицо правителя Ризмора, не отказавшего себе в удовольствии понаблюдать за их короткой схваткой.
Роуэн тронул его за плечо.
– Браво, – улыбаясь во весь рот, весело сказал он. – Вы только что проучили самого заносчивого из наших молодых магов. Но с другой стороны, вы поступили весьма опрометчиво.
–
Он отвел Шериана в сторону и склонил голову к его плечу.
– Вам вряд ли это известно, но ваш недавний противник – сын сестры Мириэла, довольно неприятной особы. Впрочем, я сильно сомневаюсь, что даже зная это, вы смогли бы от него отвязаться и при этом умудриться не потерять лицо. Но впредь будьте все же поосторожней. Сейчас вы заслужили уважение,
– Я понял, Роуэн, – негромко ответил Шериан. – Обещаю, впредь это не повторится.
Маг так облегченно вздохнул, словно до этого момента принимал его за ненормального, только и способного, что безостановочно дробить челюсти всем окружающим. И не просыхать с утра до вечера. Такое сравнение Шериана позабавило и его бледное лицо на миг осветила улыбка. Молодые маги и их наставники, не спускающие внимательного взгляда ни с иноземца, ни с его проводника, причину такой радости увидели в другом и вмиг почувствовали себя оскорбленными. Тихий шепот пронесся среди темных и было в неразборчивых словах что-то, похожее на старинную вязь, витиеватую и неспешную. В каждой фразе чудилось странное очарование, некая притягивающая сила и… Угроза.
Роуэн, искушенный в подобных вещах, поспешил увести Шериана из крепости Мириэла под предлогом небольшой прогулки по срединному кругу. Неторопливо шагая рядом, он говорил, изредка указывая на отдельные сооружения, среди которых были развалины, настолько древние, что их поддерживала оберегающая магия. Это была память Ризмора, и при взгляде на нее глаза молодого мага становились печальными глазами старика.
– Сначала было очень трудно, – тихо ронял он тяжелые фразы, – в живых осталась лишь треть населения, да и те вперемешку. Слабые, сильные, средние, но больше было, конечно же, первых. Да и как иначе, если именно так всегда и выходит. Выживает вовсе не сильнейший, а наиболее хитрый, успевший загодя позаботиться о собственной безопасности, а не лезть, как безрассудный герой, навстречу смерти. Знаете, – его потухший взгляд вдруг ожил, – говорят, что наш мир был очень красив и могущественен, хотя и там не обходилось без войн и заговоров. Возможно, именно они привели нас к такому концу, к заточению в этом осколке. Я ведь, как ни больно в этом признаваться, практически ничего не помню, потому что был тогда всего лишь ребенком. Но иногда бывает, накатывает, и тогда я вижу во сне какие-то города, чувствую, что был там не один раз, а когда просыпаюсь, понимаю, что так ко мне приходит прошлое. Но каждый раз после этого меня охватывает такая тоска, что жить не хочется. Я ведь все понимаю: мы кажемся вам жестокими и чужими, вы нам – глупыми и мелкими, не принимайте на свой счет, но только никто в этом не виноват, потому что так с нами обошлась судьба. Вот вы сейчас видите вокруг наш мир, который кажется вам просто огромным. Но поверьте, это обман, иллюзия. На самом деле он давно стал мал для нас. Ризмор развивается, мы возрождаем старые знания, а этот кокон держит нас, как клетка. Еще пара сотен лет и мы начнем задыхаться. И получается что такого мы делаем?! Просто боремся за свое место под этим небом, имеем на это право. Иногда задумываемся, а может быть где-то еще остались темные маги и мы не единственные выжившие? Мечты, скажете вы, а так хочется верить…
Роуэн опустил голову и некоторое время шел молча. Печаль уже давно и скорее всего навечно вгрызлась в его душу, стала частью его бытия. И избавиться от нее не мог ни только он один, но и еще очень многие маги именно из срединного круга, где знали и понимали куда больше, нежели в остальных. Безнадежность как-то тихо и незаметно приняла облик его верной спутницы, а ночь – молчаливого слушателя, которому он до сегодняшнего момента совершенно спокойно открывал свое сердце, не боясь быть непонятым, осужденным за недозволенные мысли. А теперь к ночи присоединился иноземец, так же терпеливо внимающий его словам, как и она. И откуда-то Роуэн точно знал, что ему можно верить. Он сам такой же как они, лишенный собственного мира. Так что лучше, чем он, их не поймет никто.