Чужие браки

Томас Рози

— Садись сюда, Гордон, — предложила Марсель. — Мне уже пора ехать забирать детей с репетиции рождественской пьесы.

— Нет, Марсель, — запротестовала Вики. — Не надо уходить только потому, что пришел Гордон.

— Останься, я не видел тебя сто лет, — они уговаривали Марсель хором, так как обоих она, видимо, устраивала в качестве своеобразного буфера между ними.

— Ребенок просто чудный, — Марсель наклонилась, чтобы еще раз полюбоваться малышкой. — Я вам от души завидую.

Лицо Марсель

выглядело печальным. Наверное, ей тоже хочется еще одного ребенка, а непреклонный Майкл Уикхем никак не соглашается. Гордон вспомнил, как однажды летом на пикнике Майкл, язык которого развязался от выпитого пива, сказал ему: «Эти чертовы дети — как вампиры, норовят отнять каждый час времени, высосать каждую каплю энергии, и моей, и жены — и все-то им мало. И почему мы их только заводим?» А в это время вокруг них носились дети всех возрастов, отовсюду слышались крики: «Это несправедливо!», «А-а-а, он меня ударил!». Гордон не помнил, что он ответил тогда Майклу.

Когда Марсель ушла, Гордон пересел в кресло и взял из рук Вики ребенка. Он глядел на крошечное личико дочки и видел немало общего с мордашками Мэри и Элис. Вроде бы все то же, но одновременно и что-то другое. Подержав немного дочку, Гордон переложил ее в кроватку, стоявшую рядом с койкой Вики.

— Марсель принесла мне перекусить. Я была голодна, — сказала Вики. На столике около кровати стояла белая коробка с остатками какого-то довольно аппетитного пирога и два пирожных. Вики была сладкоежкой. Гордон почувствовал себя виноватым: ему даже не пришло в голову привезти Вики чего-нибудь вкусненького, хотя он и знал, что в больнице кормят однообразно. Гордон взял руку жены в свою и стал перебирать ее пальцы. В последние недели беременности у Вики очень сильно опухали руки, и ей пришлось снять все кольца.

— Ты все еще хандришь? — спросил Гордон.

— Уже не так сильно, — слегка поморщившись от боли в шве, Вики откинулась на подушки. — Все эти дурацкие швы.

Гордон не видел живот Вики с того дня, когда присутствовал при родах. Он попытался себе представить шов, как раз над пятнышком вьющихся темных волос, в том самом месте, куда он так любил целовать Вики. Наверное, шрам будет напоминать закрытый рот. Доктор сказал, что со временем он превратится в едва различимую светлую полоску.

— Тебе скоро станет лучше, — успокоил он жену.

— Я знаю. Со мной все в порядке. А как ты? У тебя был тяжелый день?

Разговор получался натянутым. Видно было, что они оба думали каждый о своем.

— Да нет, не очень, — ответил он. — Я пришел сюда прямо из собора. Там начали возводить леса.

Вики интересовалась делами реставраторов еще меньше, чем Эндрю.

— Думаю, это будет длиться вечно, — сказала Вики. — Как жаль, что все это затеяли именно сейчас.

Да, — подумал

Гордон, — могли собраться и лет через сто, и мне бы не пришлось в этом участвовать. Он был горд тем, что может внести свой вклад в возрождение этого величественного здания, а мысль о том, что Нина будет следить за работой, заставляла сердце биться быстрее. Гордону даже пришлось повернуться так, чтобы торчащий из вазы букет прикрыл его лицо и Вики не заметила, как оно озарилось радостью.

Наступило время посещений: палата наполнилась шумом голосов, кругом сновали старшие дети, пришедшие посмотреть на маленьких братиков и сестричек. Они падали на скользком полу, висели на высоких спинках кроватей.

— Я звонила вчера девочкам после того, как поговорила с тобой, — глядя на чужих детей, Вики вспомнила о своих.

— С ними все в порядке?

— Все будет о'кей, — сказал Гордон. — Отдохнешь, наберешься сил.

Время посещений подходило к концу. Гордон нагнулся и поцеловал Вики, так же, как он сделал это, когда пришел, но сейчас Вики даже не взглянула на него. Гордон почувствовал, как всплеск нежности и участия опять заглушается в нем чувством вины.

— Увидимся завтра.

— Да. Гордон?

— Что, дорогая?

— Все в порядке? — в этом вопросе были все страхи Вики и как бы просьба, чтобы Гордон развеял ее тревогу.

— Конечно, — отрепетированная вкрадчивая ложь. — Я жду не дождусь, когда ты вернешься домой.

Тревоги Вики как бы отодвинуты, но не исчезли.

— Говорят, еще два-три дня, — Вики откинулась на подушки, как бы отпуская его.

По дороге к выходу Гордон заглянул в кабинет медсестры. Он рассказал ей о депрессии Вики, как будто ожидая, что та немедленно предложит радикальное средство, чтобы ее преодолеть.

— Не стоит волноваться, — успокоила его сестра. — Матери, у которых уже есть двое-трое детей, часто беспокоятся, что не смогут справиться с еще одним. Будущее кажется им ужасным, особенно после такого стресса, каким является кесарево сечение.

Медсестра показалась Гордону слишком молодой, чтобы отвечать за состояние рожениц. Он отметил про себя, что девушка красива, просто так, совершенно автоматически. У нее было круглое личико, из-под шапочки выбивались коротко стриженые волосы.

— Ваша жена справится, — ободрила его медсестра. Своей лекцией о состоянии Вики она как бы исключила Гордона из круга женских проблем, в лучшем случае вынесла на поля книги, каждую страницу которой пишут женщины и только женщины. Эта забавная ассоциация немного приглушила чувство вины. — При надлежащей поддержке, — добавила медсестра. Гордону послышались в ее голосе обвиняющие нотки, но сейчас, когда он чувствовал себя уже почти свободным, он пропустил ее реплику мимо ушей.