Чужие браки
Шрифт:
Она услышала, как мужчина спросил:
— А не принести ли мне всем кофе?
Он встал, и Нина осталась в обществе женщины. Она почувствовала, что ее рассматривают, и повернула голову.
— Я — Миранда Френч, — сказала женщина.
Она была моложе Нины — лет, наверное, тридцати, с темно-рыжими волосами, примерно такими же, как у Нины, забранными в пучок на затылке и с челкой, падающей на лоб. Темно-красная помада делала ее рот почти что черным, а тонкие прямые брови подчеркивали темные большие глаза. Нине вдруг стало неуютно под ее взглядом. Было в этой женщине что-то неприятное,
— Нина Корт, — представилась в свою очередь Нина.
— Я знаю. Вы — знакомая Дарси Клегга, правда? А вон те девушки — его дочери?
— Да. А откуда вы знаете Дарси?
— Я работала с ним когда-то давно. Все, что с ним сейчас происходит, просто ужасно!
Они немного поговорили о неприятностях Дарси, о газетной шумихе, о процессе, дату которого все еще не назначили. Миранда Френч не сводила глаз с лица Нины, и это вызывало у той неприятное чувство. Хотелось встать и уйти куда-нибудь, где Миранда уже не будет ее видеть. Она как раз обдумывала, как лучше это сделать, когда заметила вдруг, что глаза Миранды наполнились слезами. Женщина заморгала, и капельки заблестели на ее ресницах, а затем потекли по щекам.
— Вы ведь не знаете, кто я, правда? — прошептала Миранда.
— Нет, не знаю, — Нина почувствовала, как беспокойно забилось сердце.
— Да и откуда вам знать? — Миранда подалась вперед, и Нине вновь пришлось бороться с желанием спрятаться от ее взгляда. — Но я любила его. Я была его любовницей.
Нина тупо смотрела в одну точку.
— Чьей любовницей? Дарси?
— Ричарда, — произнесла Миранда, отчетливо проговаривая каждую букву его имени.
Шум вечеринки по-прежнему достигал ушей Нины, ей казалось, что он волнами проходит сквозь нее, пока она переваривает сказанное.
— Ричард был моим мужем, — удивленно произнесла Нина.
Плечи Миранды сотрясали рыдания, она спрятала лицо в ладонях. Нина равнодушно отметила про себя, что они начинают привлекать к себе внимание.
— Вы думаете, я не знаю, что он был вашим мужем? О, Ричард замечательно заботился о том, чтобы вы ничего о нас не узнали. Он всегда защищал вас от всего. Но я была его любовницей. И я была с ним там…
— Где вы были с ним? — спросила Нина, стараясь, чтобы по лицу нельзя было догадаться о ее чувствах.
— Тогда в коттедже в Норфолке. Всю неделю. Я уехала в то самое проклятое утро. Я была последней, кто видел его живым. Он вышел на дорогу помахать мне, когда я уезжала.
Нина представила себе яблоню, садовую дорожку, коттедж. Когда они с Патриком прибыли на место, тело Ричарда уже внесли в дом.
— И как долго это продолжалось? — вырвалось у Нины. Она не хотела расспрашивать, не хотела слышать подробности, но не смогла удержаться.
— Два года, — помада Миранды размазалась, из глаз градом катились слезы.
Все с интересом смотрели в сторону двух женщин. Нине захотелось спрятаться от этого всего. Она немедленно уезжает из этого дома, от этих людей, от этой женщины.
— А вот и я, — услышала Нина у себя над головой. Перед ними стоял мужчина в джинсах с чашкой кофе в каждой руке.
— Извините, — громко сказала Нина. Она не помнила, как встала
В дверях, уже на улице, она остановилась перевести дух, как будто долго бежала куда-то. Темное небо было прозрачным, воздух — холодным.
Нине потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, где она находится, и еще какое-то время — чтобы вспомнить, что ее машина стоит на параллельной улице. Она нашла «мерседес» и несколько минут с отрешенным видом сидела в кабине, глядя поверх капота на ровные линии аккуратных домов, спускавшихся с холма.
Перед глазами ее вновь и вновь вставал образ рыжеволосой Миранды, удаляющейся по дороге от коттеджа, и Ричарда, стоящего на шоссе и машущего ей вслед. Когда приезжала Нина, он тоже всегда выходил помахать ей.
Руки ее сжимали руль. Мимо прошла, обняв друг друга за талию, какая-то парочка. Они оглянулись, чтобы рассмотреть, кто сидит в машине. Это отвлекло Нину от ее невеселых мыслей. Она включила зажигание и нажала на газ, не очень представляя, куда она едет.
Два года. Нина перебирала в памяти все события, произошедшие за последние два года ее жизни с Ричардом, отпуска, вечеринки, дни рождения, и пыталась вспомнить, было ли хоть раз в поведении Ричарда что-нибудь такое, что позволило бы ей хотя бы предположить, что перед ней не только ее муж, но и любовник другой женщины. Ничего не приходило в Голову. Ричард всегда вел себя одинаково, и, думая сейчас об этом, Нина чувствовала себя еще более одураченной и окончательно запутавшейся.
Нина ехала и ехала по незнакомым улицам. Наконец, заметив в стороне огни ночной бензоколонки, она остановилась заправиться. Из автомата около бензоколонки она набрала номер Патрика и очень удивилась, когда ей ответил электронный секретарь. Вечеринка, видимо, затянулась, и было очень странно, что Патрик все еще там, рядом с этой женщиной. Она надиктовала на автоответчик довольно сухое сообщение, что она жива и здорова, но не вернется сегодня ночевать.
Нина поехала дальше, продолжая размышлять о Ричарде, об их долгом, казавшемся счастливом браке, не только о последних двух годах.
Салон «мерседеса», всегда вызывавший в памяти воспоминания о Гордоне, сейчас, как ни странно, действовал на Нину успокаивающе. Через какое-то время Нина увидела знаки, указывающие на близость шоссе и проехала по ним, пока не свернула наконец на залитую оранжевым светом гладкую дорогу. Она слилась с движущимся потоком и почувствовала что-то вроде облегчения: отпала необходимость останавливаться на светофорах и решать на перекрестках, направо или налево надо поворачивать. Езда действовала успокаивающе, потрясение от услышанного на вечеринке потихоньку проходило. Она чувствовала теперь лишь грусть, усталость и что-то еще — пожалуй, скуку.