Чужеземец

Первухин Андрей Евгеньевич

Воин полез в карман и протянул барону коробочку с крючками.

— Такая у него не одна, несколько штук. Крючки металлические, а сама коробочка непонятно из чего сделана. Не дерево и не кожа, думали, что просто покрашенная, но нет, полностью из такого вот синего материала, даже удивительно, что я подобного за всю свою жизнь не встречал. Опять же, зачем нужно было кузнецу так много крючков делать, это сколько труда-то? Наши крестьяне ловят на нитку, а тут тоже непонятно что, причём имеются целые мотки этой странной нити.

— Принесите мне эти удочки, — приказал барон.

Минут через десять у него в кабинете лежал рюкзак, в котором он

копался и удивлялся. Он, конечно, был далёк от крестьянской жизни, но ему было известно, сколько сил должен потратить кузнец, чтобы сделать подобное. Непонятно зачем изготавливать такие сложные удочки, можно же просто сломать ветку, привязать к ней верёвку и вперёд, а тут, вероятно, мастер трудился не один год. Конечно, можно сделать и такое, но тогда сколько всё это будет стоить? Проще за эти деньги себе рыбу покупать, а не самому время тратить и ловить её.

— Если сам рыбу ловит, значит, простолюдин, — заявил барон.

— Да, господин, только он, похоже, пришёл издалека.

— А ко мне ты зачем пришёл?

— Так без Вашего дозволения не могу человека в пыточную отправить, да вроде бы и не за что. За браконьерство или вешают или плетью наказывают, опять же Ваше решение нужно. Да, ещё у него золотая цепочка на шее, — вспомнил воин. — А на ней какой-то амулет висит.

— Что за амулет? — Насторожился барон.

— Не знаю, изображён распятый человек, первый раз такой вижу. — Мы снимать его не стали, боязно.

— Может он маг?

— Не похоже, маг бы давно на нас напал за оскорбления. Мы же его били, причём не только кулаками, но и плетью как крестьянина.

— Очень интересно, — пробормотал аристократ. — Откуда у простолюдина золото? Да и почему он такую ценную вещь не спрятал?

На самом деле, в королевстве мало кто мог похвастаться золотыми изделиями или деньгами, пожалуй, что только дворяне. Простолюдины за всю жизнь золото могли не увидеть ни разу, только серебро или медь.

— Отпустим его сейчас, а он окажется лазутчиком, только странным каким-то, — пробормотал воин. — Хотя не верю я в это, может, тут его оставим, глядишь, полезным окажется.

— И какая от него польза может быть? — Усмехнулся Лодий. — Рыбу нам ловить будет? Вы его хоть кормите?

— Конечно, — позволил себе возмутиться Дэрак, — как и всех.

— Ладно, — махнул рукой барон. — Через три дня этого пришлого высечь плетьми на площади, закон для всех един. Позже отпустите его, пусть идёт куда захочет, вещи верните.

— Хорошо, господин, — поклонился воин. — Всё будет так, как Вы прикажете.

— Кстати, он же штраф может выплатить, у него деньги не нашли? — Вспомнил дворянин.

— Были, — вздохнул воин. — Только они тоже какие-то странные, из какого-то металла, но это не золото, не серебро и не медь, что-то другое. Причём у него были не только металлические, но и бумажные деньги.

Воин снова полез в карман и протянул своему господину кошелёк, в котором лежали три пятисотенные купюры, две сотенные, ну и мелочь. Дворянин всё внимательно осмотрел, удивился тому, что из бумаги где-то делают деньги, после чего всё вернул обратно. Этот хлам он за штраф считать не будет, можно было бы и крючки взять вместо платы, только как договариваться, если этот пришелец не понимает человеческого языка. Просто так он забрать ничего не мог, всё же благородный человек. А из ценного у этого парня только нож, но не опускаться же до разбоя из-за такой мелочи.

Само собой, народу объявили о том, что будут наказывать браконьера.

С утра к площади начали сбегаться крестьяне, неизбалованные зрелищами, привели и парня. За время, проведённое в темнице, он сильно похудел, да и вообще выглядел как настоящий разбойник. Лицо синее от побоев, сам едва на ногах стоял, наверное, от голода. Он как-то вяло трепыхался, пока ему привязывали руки и ноги, чтобы не прикрывал спину, когда наказывать будут.

Активно затрепыхался парень только после первого удара. Нужно отдать ему должное, визжать, как свинья он не стал, только пытался вырваться и при этом громко сквернословил. Причём то, что он ругается, было понятно всем, для этого не нужно было знать языка, не могут люди говорить что-то хорошее таким тоном. После седьмого удара парень обвис на верёвках, потерял сознание. Его хотели привести в себя, полив холодной водой, только барон покачал головой, так что последние три удара нанесли по бесчувственному телу. После этого парня отвязали и привели в чувство, отдали одежду, положили рядом с ним рюкзак с удочками и оставили в покое.

— После такого гостеприимства он вряд ли у нас останется, — сообщил Дэраку барон. — Он хоть в курсе, за что его пороли?

— Скорее всего, нет, — пожал плечами десятник, который всегда старался быть рядом со своим господином, хоть это и не нравилось остальным командирам. — Он же вообще ничего не понимает, последнее время какой-то потерянный, раньше хоть поговорить пытался, а сейчас только молчит.

Тем временем парень поднялся, зло осмотрел окружающих, взял свои пожитки и куда-то направился. Народ немного погомонил и начал расходиться, представление закончилось. К вечеру барон уже начал забывать о недавнем госте, но парень сам дал о себе знать, снова попал в темницу. Доложил об этом прискорбном происшествии Дэрак.

— За что его на этот раз задержали? — Удивился аристократ. — Неужели снова рыбу ловил?

— Нет, — покачал головой воин. — Мне теперь кажется, что иностранец на самом деле простой дурак. Он у торговца украл какие-то товары, еду вроде бы, за это и был задержан.

— Странно, — пробормотал барон. — Насколько мне известно, эти людишки за воровство могут сами руки и ноги переломать. Почему этого пожалели?

— Да тот больно жадно украденное ел, даже внимания ни на кого не обращал, говорю же, идиот. Люди у нас жалостливые, вот и не стали бить страдальца, видно он на наших щедрых ужинах совсем оголодал. Интересно только, почему он пару своих крючков не обменял на еду? Точно бы взяли, по деревенским меркам у него в рюкзаке целое состояние. Мог бы на крайний случай свой нож продать, видимо это семейная реликвия и передаётся по наследству. Что с ним делать, господин барон, руку отсечь?

— Нет, — покачал головой аристократ. — Любопытный человек, даже смешной, ещё десяток плетей ему, после этого отпустите.

Глава 3

Состояние у меня было скверное, если его можно так назвать. Спина после плетей болела, есть хотелось так, что живот судорогой сводило. Надо же, первый раз у меня подобное состояние. В этой тюрьме кормили как воробушка, да и эта мелкая пташка, наверное, не наелась бы. Пока сидел, выдумал множество кар для этих похитителей, первым делом, когда доберусь до дома, пойду к родителям. Отец у меня умный, посоветует что сделать, даже не станет он ничего советовать, сам всё сделает. Думал, что после того, как меня высекли, снова посадят в этот подвал, но не угадал, отпустили.