Чужеземец
Шрифт:
Но в этот раз ему не удалось. В какой-то момент Виктора самого кто-то схватил за шиворот, не дав добежать до мальчика каких-то пару шагов. А Мильх тем временем все-таки набрался смелости и нырнул «солдатиком» в бездонные воды реки смерти.
Виктор обернулся, чтобы увидеть того, кто ему помешал. Незнакомец оказался человеком в длинной мантии с капюшоном на голове. Он казался абсолютно реальным, не созданной разумом иномирца иллюзией. Человек в мантии снял с себя капюшон и озарил Виктора своей белозубой ухмылкой.
– Лагош! – закричал Виктор так громко, как только мог. И в этот
Он находился в небольшом, но уютном помещении, судя по окнам, в которых виднелось ночное звездное небо, – в маленьком доме. Его тело, укутанное в шерстяное одеяло, лежало на кипе мягких ворсистых ковров. Из мебели вокруг были только два деревянных сундука, стол с тремя стульями и шкаф для одежды. С улицы веяло прохладой, запахом костра и чем-то очень ароматным. Настолько ароматным, что Виктор не сразу понял, что он чует, как кто-то жарит мясо.
Живот призывно заурчал – и тут же заболел так сильно, что вновь захотелось закричать. Виктор подумал позвать на помощь, но подобное не потребовалось – на пороге возникла фигура Даши, одетая в достающий до пят оранжевый халат, перевязанный красным кушаком. Она выглядела чистой и отдохнувшей: ее волосы были собраны в две симпатичные косички, что случалось лишь тогда, когда девушка пребывала в исключительно приятном расположении духа. Даша улыбнулась пробудившемуся Виктору и присела рядом с ним на колени.
– Как ты? Я слышала твой крик, – сказала она. – Ты проспал почти двое суток.
– Я… в порядке, – с трудом выдавил из себя иномирец. – Где мы, черт возьми, находимся? В раю?
– Когда я решила, что нам настал конец, появился Джамаф – отшельник, и он отвел нас в свой дом. Это оазис, малыш, мы наконец-то в безопасности.
– Кто такой этот Джамаф? Человек, пепельник? Он носит оружие? Живет один?
– Не ищи угроз, лучше сосредоточься на выздоровлении. Разве ты не рад, что жив-здоров? Джамаф залатал твои раны и провел рядом с тобой много часов. Прояви уважение. И кстати, он полукровка. Ну наполовину человек, наполовину пепельник.
– Но ведь так не…
– Да, я знаю. Он рассказал историю своего происхождения. Мол, в некоторых городах ханства есть такие лаборатории, в которых местные научные светила пытаются обмануть природу и вывести идеальных существ. Иногда это кажется простой селекцией: скажем, они выводят новую породу свиней, у которых жира в два раза больше, чем у обычной хрюшки. Или корову, кожа которой гораздо плотнее остальных рогатых мычалок, а это значит, что и броня из таких шкур выйдет куда крепче. Проводятся эксперименты и посложнее. Например, скрещивание человека и пепельника, результатом которого получается Джамаф и подобные, коих, кстати, не так много. Считается, что это был неудачный эксперимент. Но кроме всего этого ученые выводят и нечто поразительное: они каким-то образом из древних костей давным-давно вымерших драконов воссоздают их точные копии! К сожалению, все существа, выведенные при помощи этих приемчиков, не могут иметь детишек. Все они стерильны с рождения, даже Джамаф. Более того, наш спаситель, похоже… асексуален.
– Асексу…
– Да нет же, глупый. Вот бывают разные ориентации. Мальчик любит девочек. Девочка любит мальчиков. Мальчик любит мальчиков, девочка любит девочек. Бывает, что мальчик любит и девочек, и мальчиков, понимаешь?
– Ну предположим.
– Вот. А Джамаф не любит никого. Ему никто не интересен в этом плане.
– Ладно-ладно, я понял. Это лишняя информация. На вкус и цвет, как говорится… где мы хоть находимся-то? И что будем делать дальше?
– Я думаю, стоит попросить протекции у самого хана. Его, как и прочих пепельников, совсем не волнуют дела герцогства, и ему плевать, что мы преступники. Но если есть какая-нибудь ситуация, с помощью которой можно подпортить Герберту Чариззу и его государству репутацию, он с удовольствием возьмет ее в свои пепельные руки. А я думаю, обнародование всех гадостей, связанных с церковью Света и ее инквизицией, о-о-очень сильно подорвет репутацию Авельона в глазах его же граждан.
– Надеюсь, это лишь предварительный план, да? Звучит пока не самым лучшим образом.
Даша сложила руки на груди и нахмурилась:
– Тогда сам будешь думать, когда станешь чувствовать себя «самым лучшим образом», ясно? И вообще вставай и подтягивайся к костру – Джамаф уже почти приготовил ужин.
С этими словами девушка покинула дом, предварительно взяв из шкафа еще одно покрывало и накинув его себе на плечи. Виктор полежал еще несколько минут, прежде чем заставил себя хотя бы подняться на локти. Все тело загудело от боли и резкой смены положения после столь длительного лежания в одной позе, да так, что проколотое бедро затряслось в сильнейших судорогах. Сжав зубы, иномирец выждал еще четверть часа, прежде чем боль окончательно притупилась и отошла на задний план.
На берегу пруда горел костер, над которым висела нанизанная на вертел курица. Ее румяная кожица настолько приковала к себе взгляд еле стоящего на ногах Виктора, что тот не сразу заметил, что сидящий рядом с костром Джамаф с ним здоровается. Очухавшись от наваждения и помотав для уверенности головой, он улыбнулся своему спасителю:
– Приветствую тебя, друг. Я благодарен тебе за все, что ты сделал для меня и Даши. Главным образом я говорю спасибо за нее, нежели за себя.
– Твоей спутнице помощь требовалась не столь стремительно, нежели тебе. Я сделал все, что было в моих силах. Слава богам, этих моих сил хватило для того, чтобы не дать вам умереть.
Виктор присел рядом с укутавшейся в одеяло Дашей и чуть не сорвался: жарящаяся курица оказалась всего в метре от него, и внутренний сумасшедший голос приказывал сорвать ее с вертела и вцепиться в жирную тушку зубами.
– Как мы можем тебя отблагодарить, Джамаф? – спросил иномирец, старательно загоняя в самые глубокие недра своего разума мысли о еде. – И даже не говори, что тебе ничего не нужно. Мы должны тебе по гроб жизни.
– «По гроб жизни»? – Отшельник усмехнулся. – Никогда раньше такого выражения не слыхал, хотя книг перечитал немало. И о вашем герцогстве в том числе. Не припоминаю, чтобы хоть кто-то из людей так выражался.