Чужая жизнь
Шрифт:
— Синтаро, Синтаро! — рассмеялась Кусанаги. — Что за ребячество? К чему тебе все эти висюльки, что тебе с них?
— Гм… — немного растерялся я. — Не знаю. Но хочется. Чтобы было.
— Чтобы было, чтобы было… — заворчала девушка. — Нашел о чем думать…
— Ну, нет! — я внезапно загорелся этой действительно совершенно детской идеей. — Кто тут спасает Фортресс-3 и все человечество, а? Ладно, орденов мне не нужно, но хотя бы медаль-то мне можно? За Апостола, так сказать…
— О, проклятье! — взмолилась Кусанаги,
— Ты тоже не лучше, — парировал я. — Иногда ты тоже не ведешь себя как взрослая женщина…
— Как ты меня назвал? — нехорошо прищурилась Мэнэми, слегка пригибаясь над рулем и протягиваю руку к рычагу гидромуфты. — Женщиной, да?
— Ой, у меня что-то со зрением, — быстро поправился я. — Девочка, как ты умудрилась сдать на права? Родители знают, что ты гуляешь так поздно?
— Неплохо, неплохо… — одобрительно кивнула Кусанаги. — Считай, что ты спасен…
— Так что там насчет наград, а? — вновь начал гнуть я свою линию. А что? И самому действительно приятно, и выбранному образу соответствует, и выходка действительно очень ребяческая — хоть как-то сглажу свои косяки.
— Хочешь медаль? — усмехнулась капитан. — Будет тебе медаль, если уж так хочешь… Какие мы, однако, честолюбивые, оказывается…
— Круто! — возликовал я.
На самом деле, что мне действительно с этих наград? Что я, Брежнев, что ли, золотыми звездами себя увешивать? А с другой стороны, и приятно, и для поддержания легенды вроде бы неплохо подходит. Честолюбивый солдафон-карьерист — это в любом случае менее подозрительно, чем просто странный парень, сующий нос куда попало. Пацан, повернутый на милитаризме, чье расстройство еще только более усилилось после того, как его чувствительно приложило по голове, — образ гораздо более ПРОСТОЙ и ПОНЯТНЫЙ…
Ладно, повесят мне какую-нибудь висюльку, я изображу бурный восторг, и все вновь уверятся в том, что дите получило еще одну игрушку и просто искренне радуется. Веди себя как ребенок, и при твоей внешности к тебе будет меньше подозрений…
Интересно только, что мне за медаль всучат? За Апостола-то?…
Кстати… А не пора ли мне уже начать что-нибудь рисовать на броне моего «сарка», отмечая приконченных вражин, как это делали пилоты-асы?…
— Младший лейтенант Ишида, а что вы дела… — техник удивленно посмотрел на то, чем я занимался.
— Спокойно, ничего противозаконного. — Я встряхнул баллончик с краской и наложил заранее заготовленный трафарет на броню Д-01 около контактной капсулы.
Зашипела разбрызгиваемая краска, в воздухе повис характерный запах, радующий каждого токсикомана… Техник удивленно сдвинул на лоб кепку и озадаченно почесал затылок.
Я
На серо-черной броне моего «Дефендера» появился свеженарисованный четкий белый крест.
— Номер один, Ретэил — есть, — торжественно провозгласил я. — Остальные — на очереди. Ожидайте своего часа, мрази!
Глава 7
Воспитание Уранами
И понеслось.
Дни потекли, как вода, и меня с головой захлестнула самая натуральная рутина. Проснуться, привести себя в порядок, зайти за Рин и в школу. Если Мэнэми могла, то она непременно подкидывала нас до учебы, если же нет, то мы с ранами шли пешком, но это было не слишком фатально.
Затем уроки, на некоторых из которых я уже стал откровенно зевать от скуки и маяться всякой ерундой типа переписывания с Коневски по ноуту о том, был ли так уж оправдан переход с калибра 7,62 на 5,56 в штурмовых винтовках…
Кстати, нужно сказать, что хоть интерес в школе по-прежнему держался на высоком уровне, ко мне уже начали постепенно привыкать, что ли. Видимо, образ парня несколько не от мира сего начинал давать первые результаты — я стал своеобразной местной знаменитостью (даже скорее чудиком, но назвать так офицера КРАФТ ни у кого просто язык не поворачивался), но знаменитостью привычной. Из школьников вообще и моих одноклассников конкретно я тесно общался только с Рин, Айку и Тодо, ну и, пожалуй, еще со старостой, но уже по необходимости. Замотаешься, забудешь записать домашнее задание, и кого тогда спрашивать? У моих приятелей-оболтусов, которые сами-то частенько на занятиях филонили, что ли? Угу, щаз.
А вообще, впечатление обо мне, судя по всему, складывалось исключительно положительное — вел я себя всегда очень спокойно, замечаний ни от учителей, ни от старосты не получал, уроков не пропускал, никому в помощи по домашним заданиям не отказывал (то, что я из домашки все-таки делал, списывать давал без особых жмотских терзаний)…
Знаете, никогда не скучал по школе, где я учился, а вот тут на меня неожиданно навалилась ностальгия — как будто в детство опять попал. Уроки, задания, контрольные… Ха, как же это в свое время казалось трудным и муторным! Эх, молодость, эх, детство…
Хе-хе, самому аж смешно от таких слов — мне двадцать три только зимой стукнет, а уже чувствую себя стариком — вот же маразм!.. Хм, старческий? Ладно, это все ерунда…
…После уроков за нами с Рин обычно заезжал джип «людей в черном», и мы ехали в КРАФТ на ежедневные тренировки и занятия. Уранами так до сих пор еще не отошла от полученных ранений и все еще ходила в гипсе и бинтах, так что вместе мы занимались только на теоретических занятиях, а на физподготовке приходилось отдуваться мне одному.