Чужая боль
Шрифт:
— Хватит базлать! Оба хороши! Не позорьтесь перед всей деревней! Идите в дом, там разберитесь в своих делах спокойно. Хватит скандалить на весь свет, сыщите у себя каплю ума, ведь вы люди, умейте договориться, — повернулся к машине и сказал деревенским:
— Ну, а вы чего глазеете? Идите по домам, цирк закончен!
— А меня Наташка в дом не пустила! — по-жаловался Яшка вслед Антоновичу, но тот уже не услышал и не оглянулся.
Юлька, подхватив сумки, пошла в дом. Она только ступила
— Юля, мне можно войти?
— Входи! Чтоб тебя черти взяли! — отозвалась глухо. Яшка разулся в коридоре, тихо, почти неслышно вошел в дом, сел в уголке притихшим сверчком.
Наташка исподтишка разглядывала гостя.
Нет, Яшка вовсе не был безобразным. Обычный человек, аккуратно одетый, побритый, он вовсе не походил на алкаша. Не первой свежести костюм не смотрелся изношенным, рубашка чистая, носки целые. Глянув на человека, можно было подумать, что это обычный горожанин, приехавший в гости ненадолго.
— Ты работаешь где-нибудь? — внезапно спросила Юлька.
— Ну, а как же? В автопарке. Был слесарем, теперь диспетчером работаю. Все путем у меня. Одна беда недавно случилась, мамаша померла. С нею вдвоем так хорошо было. Жили душа в душу. Она мне и матерью, и другом была. Никогда не гавкались. А теперь вот, словно душу унесла с собой. Дома пусто и холодно, как в могиле. И почему мамка меня с собой не забрала в одночасье? — посетовал Яшка.
— С ума сошел. Ты ж еще молодой! — вырвалось у Юльки невольное.
— Дело не в возрасте. Смысл в жизни потерян. Для кого жить? Просыпаюсь один, засыпаю сам. Не с кем словом переброситься. В квартире, как на кладбище. Поверишь, с работы возвращаться неохота.
— Завел бы бабу и жил бы как все нормальные люди! — перебила хозяйка.
— Не получается с бабой, все что-то не так. Одна пьет, другая курит, третья, свесив лапы, сидит и ждет, когда ее накормлю. Ну, скажи, на хрен мне сдалось такое семейное счастье? Сколько их у меня перебывало, все говно. Даже имени ни одной не запомнил, — пожаловался человек тихо. И продолжил:
— Пусть я и сам не подарок, но ведь должны бабы иметь хоть каплю тепла в душе.
— Тут самому надо постараться расшевелить бабу. А если не проявишь себя, чего ждать. Мы ведь нынче тоже битые. Я вон с работы возвращаюсь, и если б не Наташа, волком взвыла бы от одиночества. Порою так тошно на душе, а кому пожалуешься. Зажмешь себя в кулак, отвлечешься на дела, если силы есть, и снова живешь. А с утра опять впрягаешься в лямку. Надрываюсь, устаю до вечера так, что дышать неохота. Но держусь, знаю, дома Натка ждет. Иначе уже свихнулась бы или сдохла. У людей праздники, какие-то даты, а мне и вспомнить нечего, — вздохнула Юлька.
— А ко мне сосед-пенсионер приклеился. Деду уже восьмой
— Достало его одиночество, вот и нашел хоть — какой-то выход, — вступилась Юлька за незнакомого старика.
— Нет, он мне другое говорит, что женщины ему для здоровья нужны. О душе не думает. Даже я ему удивляюсь, как хватает человека на развлекашки?
— Ты обедать с нами будешь? — внезапно перебила Юлька.
— Не откажусь, — поспешил ответить Яшка.
Наташка с Юлькой быстро накрыли на стол.
Поставили окрошку, жареную рыбу с картошкой, салаты, молоко. Гость не стал ждать повторного приглашения и ел с завидным аппетитом.
— Когда все вместе за столом, обед вдесятеро вкуснее. Спасибо вам. Дома в одиночку ничто в горло не лезет, — пожаловался гость.
— Знакомо! — отозвалась Юлька.
— Скажи, давно была у Риты на погосте?
— Дня три назад…
— Я тоже навестить хочу. Попробую прощенья у нее выпросить. Может, простит, — умолк гость.
— Тут уж как она решит, — ответила Юлька.
— Наташ, ты сходишь со мною на кладбище?
— Я вчера у мамы была, — оглянулась на Юльку, та довольно кивнула головой.
— В каком классе учишься?
— В пятом, — ответила коротко.
— Что лучше дается, математика или русский?
— Все нормально. Двоек нет, — отвернулась к окну.
— Друзья в школе есть?
— А то как же без них! Конечно, имею! Мы всем классом дружим.
— Молодчага! Так и надо уметь общаться с детства. Только разборчивее будь. Друзья, к сожаленью, разными бывают. Я в своей жизни не раз горел именно на доверчивости. Потом, когда повзрослел, научился делать отбор. Это очень пригодилось в жизни, — умолк задумчиво, а вскоре спросил:
— Кем хочешь стать, когда вырастешь?
— Пока не определилась.
— Может, врачом?
— Нет!
— Учителем?
— Только не это!
— А кем?
— Пока время есть, подумаю.
— Только не в хозяйстве! Деревня — это скука! Быстро надоест. Да и перспективы никакой.
— Ну, это кому как. У нас женщина садоводом работает. Классная тетка. В свою работу влюблена. А сколько знает и умеет, у нее руки добрые! Что посадит, все примется и расцветет букетом. Ее даже пчелы не кусают. Птицы не боятся, понимают, летают вокруг и поют на все голоса. Может, оттого она и на работе не устает, потому что любит свое дело.
— А знаешь, я устаю от своей работы, — признался Яшка сконфуженно.