Чужая боль
Шрифт:
Максим закрыл глаза. Он блаженствовал, он купался в ласковом тепле и мечтал, чтобы они продлились как можно дольше.
— Какой красивый человек, век такого не видала, какая нежная, бархатная у него кожа, — восторгался голос женщины, певучий, мягкий.
Вот какая-то из них поцеловала его в щеку, потом в губы. Максим обнял. Это был не сон. Он сразу понял, прижав к себе упругое тело. Он быстро облапал бабу, та не сопротивлялась.
Мужик залез в сокровенное и тут ему не помешали. Он овладел женщиной легко и просто. Она продолжала его ласкать, и человек поневоле ответил взаимностью.
Всю ночь его баловали
Нет, он больше не хотел и не спешил домой. Зачем? Здесь, в деревне куда как лучше. Во как сверкают Сашкины глаза. Где он провел сегодня ночь? Наверное, не хуже. Ведь главное в жизни быть любимым. Это дорогого стоит. И не надо зацикливаться на одной бабенке. Всегда нужен выбор, стоит только захотеть! Ну, какие это были женщины! Неземные феи! Так и не познакомился ни с одной. А куда исчезли так и не увидел. Сидят во дворе у Сашки какие-то бабы. Ждут бригадира. Им скоро на работу. Все в брезентовой робе, резиновых сапогах, в платках по самые глаза. Женщины, а какие разные! Только где те, выскочившие из сказки и скрывшиеся в нее опять.
Смеется Сашка заразительно, белозубо:
— А ты почаще приезжай. Наши деревенские сказки не хуже городских баб. Если полюбит, женою станет. Настоящей, и детей рожать будет и стариков уважать. Главное, чтоб и ты полюбил. Навсегда и навечно, чтоб вся жизнь сказкой стала, до самой старости.
— А такое бывает?
— Ты только поверь и обязательно сбудется.
Максим рассеянно улыбался. Приехав домой, он безразлично выслушивал упреки жены:
— У тебя столько родни, что ты поминал их весь день и ночь. Посмотри, на кого ты похож? Весь опухший, грязный, как будто извалял все сеновалы! На тебя смотреть противно! — орала баба.
— Молчать! — грохнул человек по столу.
Жена мигом начала собирать вещи в чемодан. Ее никто не остановил, не уговаривал остаться. Она вызвала такси к дому и через десяток минут уехала, не сказав, куда и к кому направилась. Максима это не интересовало. Он все еще жил в ночной сказке.
Что там жена? Человек понял, что свет клином на ней не сошелся, и он может быть дорогим и любимым, стоит только захотеть.
А вечером из деревни приехали старики. Они увидели Максима, спящего на диване в одежде. Он улыбался беспечным сном мальчишки.
— Где твоя жена? — спросила сына мать.
— Нет ее, мама! Мы разошлись. Она уехала утром, а я остался дома. Зачем догонять ветер? Я повзрослел и познал сравненье. Спасибо Сашке, он на многое открыл глаза и подсказал, как надо жить мужчине.
— Так ты что? Насовсем развелся с ней?
— Так получилось. Она сама ушла. Я ее не обругал и не выкидывал. Наверное, надоели друг другу. Говорят, и такое случается. Уж лучше вовремя рвать эту лямку, пока она не передавила шею.
— Если любит, вернется, — сказал Павел Антонович, поняв, что у сына что-то произошло. Но прошел день, другой, неделя минула, невестка не звонила, Максим тоже не пытался наводить мосты. Вечерами он подолгу работал за компьютером. А в субботу, как с цепи сорвавшись, уезжал в деревню к Сашке. Возвращался
Старики снова ходили в театр, на концерт гуляли в парке, ходили в гости к друзьям. О бывшей невестке старались не вспоминать. Знал не только Максим, многие ребята ошиблись в своих избранницах. Но однажды поневоле столкнулись. Она шла под руку с парнем и казалась счастливой. Наталья Никитична едко усмехнулась, сказав короткое:
— Надолго ли?
Но ни невестка, ни попутчик не услышали брошенную реплику. Они прошли мимо, словно чужие, незнакомые люди.
— А ведь почти два года жила с нами под одной крышей и даже не поздоровалась.
— Да нужно ли тебе ее приветствие? — удивился Павел Антонович и рассказал:
— Еще на первом курсе встречался я с девчонкой. Ох, и озорная была. Хохотушка, проказница, и нравилась она мне. С такою не прокиснешь и не заплесневеешь, любого растормошит. Искра не девчонка. Так вот и дружил с нею. Но на четвертом курсе поехала со стройотрядом куда-то в Белоруссию. На все лето. А вернулась оттуда уж с мужем. Вскоре ребенка родила. Меня узнавать перестала. Я, честно говоря, не тужил по ней. У меня уже ты была. А тут вдруг женщина остановила. У нас Максим школу заканчивал. Ну и спрашивает:
— Что, не узнаешь?
— Я и впрямь не узнал. А она смеется:
— Вот видишь, и вправду, первая любовь растаяла как иней, без следа. Зря я тебя оставила тогда, сколько раз в жизни пожалела. Да не вернуть годочки, ушли навсегда. Ты уж прости девичью глупость.
А я ей благодарен. Судьба тебя подарила. Для нее счастье бедой повернулось, а для меня радостью. Тут, кому как повезет. Может, Максим ей не подарок, а может, вовсе друг другу не подошли. Жизнь — штука сложная.
— А ты знаешь, Ленка стала часто названивать Сашке. Мне Аня сказала, что просится. Хочет к ним, в семью. Но Анка против. Не может простить колотушек в детстве и ругачек. Пригрозила, что матерью звать не станет. И, если привезет ее, убежит из дома. Ты знаешь, с Анки станется.
— Да уж какая она приехала из Сургута, мне никогда не забыть, — подтвердил Павел Антонович и поднял трубку зазвонившего телефона.
Говорил, смеясь, отнекивался, а после разговора сказал Наталье Никитичне:
— Санька в деревню зовет, попариться в баньке приглашает все семейство. И тебя, и меня, и Максимку. Обещает классный отдых на природе и шашлыки. Я, честно говоря, давно их вкус забыл.
— Ну, вы как хотите. Я дома останусь. В ванной помоюсь, отдохну, да ужин вам приготовлю. Поезжайте сами.
Максим, как услышал о деревне, мигом засобирался. Через пяток минут уже отца поторапливал. Павел Антонович не понял такой спешки, даже стакан чаю не дал проглотить человеку. Свою рубашку наизнанку надел второпях. Еще бы! Сашка сказал, что парить его будут те же девки.
Максим даже в дом не зашел, мимо окон промчался, бегом в баню, раздеваясь на ходу.
Ему не терпелось скорее попасть в ласковые руки. Вот только девок оказалось вовсе не четверо, а всего одна.
— Не горюй, мое солнышко! Я и сама с тобою управлюсь, доволен останешься, сокол мой. Всю хворь из тебя вышибу. Станешь сверкать, как золотой рубль. Солнышко тебе позавидует.