Чужак
Шрифт:
— Матвей, а сколько у нас осталось времени?
— Немного хочешь что-то спросить?
— Да, раз я буду отвечать на различные вопросы, не мог бы ты ответить мне на один мой.
— Давай, кратко отвечу.
— Я его задавал в числе прочих перед походом в погань. Но теперь перед судом он является самым важным. Почему я иногда не понимаю некоторых слав и воспринимаю собеседника по-разному, даже тебя? То ты вещаешь как проповедник, то нормально говоришь. Почему здесь метрическая система измерения. Месяцы, недели, сутки…
— Влад, — перебил меня Матвей, —
— Помню, конечно.
— А горло у тебя иногда не болит, особенно после долгого разговора?
— Ты и это знаешь?
— Приходиться, — усмехнулся Матвей. — Отец Эстор научил тебя не совсем нашему языку и речи. Он проник в твою голову и, к имеющимся там образам, привязал термины нашего языка, и способ построения фраз. Если что-то в Арланде не имеет аналогов в твоем мире, то ты не знаешь этого слова и наоборот. Общение при помощи образов самое быстрое и легкое, и не требует перевода, всегда найдутся аналоги вещей, изделий, местности и многого другого. Так он понял твою жизнь, поступки и слова, и не нашел в тебе зла.
М-да, зла не нашел, зато нашел что-то другое и дэргом постоянно обзывал. Понятно. Дедок не просто вложил мне матрицу языка, он просканировал мою память. Хреново. Такому деятелю самое место в спецслужбе. Кто тут у нас шпиен мерикосовский, выходь лучше сам, пока падре не пришел. Хуже будет.
— Как будто ты не понял, чем он занимается. Шо, опять? Все понимаю, верю, но в глубине души червячок сомнения, вдруг обман, так? Так, я тебя спрашиваю, морда?
Не ругайся, ты прав.
— Когда-нибудь, из-за этого червя, твоя задница станет чьей-то.
— Так вот, — продолжал Матвей, — когда ты пытаешься перевести образы в речь, ты говоришь на нашем языке. Твое горло еще не привыкло к нему и поэтому после долгого разговора ты чувствуешь небольшую боль. Это скоро пройдет. Также отец Эстор научил тебя письменности. Ты ведь наверняка что-то читал и понимал.
— Да.
— Наша письменность основана на рунах, как и язык. Алфавит и язык твоей родины я знаю, дед научил. Поверь мне, нет ничего общего.
— И как долго это продлится?
— Года два, три, не больше, а потом база знаний исчезнет и те слова, что ты не употреблял, уйдут из твоей памяти. Ты станешь четко различать, на каком языке ты говоришь.
— Матвей, а я смогу сейчас понимать, на каком языке я разговариваю и читаю?
— Конечно, месяц несложных тренировок и все. Но оно тебе надо? А как видеть руны я тебе сейчас покажу.
Матвей подошел к тумбочке у стены взял из нее бумагу и чернильный набор. Положил на стол и что-то написал.
— Читай, — протянул он мне лист.
— Мама мыла раму. Матвей, ты издеваешься?
Матвей заржал. — Нет, конечно. Надави на глаза, несильно только и снова прочитай.
Сделаю. Нет, он точно издевается. Довольный такой сидит. Попробуем почитать, что написала эта сволочь. Так бумага, букв… какие нахрен буквы, несколько кружков с линиями и черточками, это же похоже на земные руны.
— Нет,
Понятно, падре увидел у меня это в голове и привязал образ. Извинить мою тупость может только то, что за эти три дня не было свободного времени. Как будто с горы бежал. Надеюсь, что тот, который на верху, вчера меня услышал.
— Матвей, а почему рун меньше чем букв. Ты ведь понял, о чем я?
— Понял, а кто тебе сказал, что ваш и наш алфавит по количеству знаков одинаков. На Земле все алфавиты разных языков имеют одинаковое количество букв?
— Нет.
— А многие руны в отдельном написании означают слова. Две руны вместе означают одно, а третья, добавленная к ним, меняет смысл полностью. Отец Эстор научил тебя общему языку и письму. А есть еще диалекты, наречия, языки других рас, тайные языки, вроде языка магов. Ты во всем этом сейчас хочешь разобраться?
Мама роди меня обратно. Это какая-то дикая помесь английского и китайского на Арланде не одна. Падре спасибо. Не забуду. Но мог и больше потрудиться. Слабо было закинуть мне в башню все языки?
— Нет. Значит образы моего мира, привязаны к понятиям Арланда. Я мыслю на своем, но говорю на вашем языке. Так?
— Да.
— А как же я слышу?
— А ты прислушиваешься к тому, что ты говоришь?
Не понял. Что за связь?
— Матвей, я …
— Ты, — перебил меня он, — вслушайся в то, что ты произносишь. Сейчас ты все делаешь на автомате. Говоришь, слышишь, ты все воспринимаешь машинально. Попробуй сейчас вслушаться в свои слова. Скажи леди, дама, сударыня, госпожа.
— Ну леди, судары..
— Ты ни чего не слышишь. Я сказал эти термины на русском языке. На общем языке Арланда — это все одно и то же слово. Единственное слово. Бестолочь.
Я опупел.
— Попробуй вслушаться.
Попытаюсь. Что еще мне осталось делать?
— Леди, дама.
Неприятное мельтешение в голове, резкие звуки. Одинаковые звуки. Я пошатнулся.
— Вот так Влад. Слов в общем языке, меньше, чем в русском. Чем ближе образ по смыслу к слову, тем более четко ты его произносишь, тем лучше тебя понимают и тем лучше ты понимаешь сказанное другими. Самое близкое по смыслу слово на русском, при обращении к благородной, это леди. К благородному — господин.
Я опупел в кубе.
— А…
— А таких слов много. На Арланде изначально был один язык и заимствований из других не было. Корчма, трактир, гостиница — тоже одно слово. Различается степень пренебрежения, выказываемая постановкой ударением при произношении. Трактир — самое пренебрежительное слово. Гостиница — наоборот. Корчма — нейтральное. А твои словечки на русском, которые время от времени проскальзывают, очень близки по смыслу к образам в голове у собеседника. Не парься. Это не магия. Это временный дар Создателя. Прими все как есть. Никакого вреда от этого нет. Дед это проходил. Тем более, что белгорцы привыкли к незнакомым словам. Мы с Дуняшей их подготовили.