Чужак
Шрифт:
— Я готов!.. Боюсь, у тебя создалось самое прискорбное впечатление о моем образе жизни. Ничего не поделаешь: обожаю трущобы.
— Да что ты, здесь здорово! — отмахнулся Мелифаро. — Никаких излишеств. Настоящая берлога одинокого героя. Нет, правда, Макс, очень романтично.
— Хочешь выпить чего-нибудь на дорожку? А то я, кажется, самый негостеприимный хозяин в этом грешном городке… У меня и нет-то ничего, разве что послать в «Сытый скелет»…
— И хвала Магистрам! Я и так перебрал в Управлении. И пьяни, и камры, и всего, чего только мог. Поехали, Макс, а то я с ног валюсь. А ты, наверное, тем более!
— Я-то
— Знаешь, Макс, в тебе все-таки до смешного много зловещего! — заявил Мелифаро, усаживаясь в мой амобилер. — Эта любовь к ночному образу жизни, эта лихая езда, этот сумрачный взгляд, это черное лоохи… Вот и суп ты не ешь, как все нормальные люди… я уж не говорю о твоей дурацкой привычке собственноручно убивать беззащитных государственных преступников. Слишком много для одного человека. Не зря Меламори тебя боится!
— Боится?!
— Ну да, а ты разве еще не понял? Когда я увидел, как она на тебя смотрит, подумал: «Все, парень, можешь почесать задницу, у тебя появился серьезный конкурент!» А потом понял, что мои ставки не так уж и упали. Леди боится тебя, как страшных снов.
— Ерунда какая-то… Ей-то чего меня бояться? Меламори — не какая-нибудь глупенькая горожаночка из тех, что готовы напрудить в штаны, когда я захожу в лавку, чтобы купить себе какую-нибудь ненужную дерьмовину…
— В том-то и дело, что не глупенькая! Она в людях разбирается получше остальных. Работа такая! Да ты у нее самой и спроси, я-то откуда знаю почему?.. Ох, вздремнуть мне, что ли, пока мы едем?
— Тогда мы будем ехать очень долго. Потому что единственная дорога, которую я могу найти без твоих мудрых советов, ведет в Пустые Земли.
Разумеется, я нагло врал, поскольку не знал и этой дороги.
— А я-то думал, что ты все обо всех знаешь… Как Джуффин.
— Все. Кроме адресов, дат рождения и прочих бессмысленных сведений.
— Зря. Кроме этого о людях и знать-то обычно нечего… Ладно уж, буду командовать… Ты тоже ничего не расскажешь мне об этом происшествии, Макс? Тайны тайнами, но я могу умереть от любопытства.
— Это был мой незаконнорожденный брат! — зловещим шепотом сообщил я. — И поскольку мы оба претендуем на наследство нашего папеньки: две клячи и курган их навоза, — я просто воспользовался служебным положением и устранил соперника.
— Смешно, — печально сказал Мелифаро. — Значит, это действительно страшная тайна?
— Будь моя воля, — проворчал я, — тайной она могла бы и не быть… Но страшная, это точно. Настолько страшная, что даже становится неинтересно… В общем, если бы я его не убил, то умер бы сам. Это что-то вроде утраты Искры, только еще неприятнее.
— Страсти какие! — Мелифаро обладал неиссякаемыми запасами хорошего настроения. — Ладно, ну ее к Магистрам, эту твою тайну. Кстати, сейчас будет поворот налево… ну и гонщик из тебя бы получился, парень!
— А какие порядки у вас в доме? — спросил я. — Когда Джуффин вытащил меня в гости к старому Маклуку, меня чуть удар не хватил: носильщики, паланкины, везде толпы слуг, переодевание к обеду… У вас не заведено что-то в этом роде?
— Посмотри на меня, сэр Макс! Как по-твоему, я могу быть сыном людей, которым по душе строгие порядки? Мама считает, что у всякого гостя есть лишь одна святая обязанность: оставаться
— Действительно… Я все не мог понять, почему тебя все называют по фамилии? Хотел спросить, но думал, может быть, у тебя просто какое-нибудь чересчур идиотское имя…
— И щадил мое самолюбие? Мог не стараться: этим я не болен, чего и другим желаю! А имени у меня попросту нет. Когда я родился, отец уже отбыл в свое знаменитое путешествие. Мама каждый день посылала ему зов и спрашивала, как меня назвать. И каждый день ему приходило в голову что-нибудь новенькое. Поэтому на следующий день она, на всякий случай, переспрашивала — с тем же, как понимаешь, результатом. Когда мне исполнилось три года, маме основательно поднадоела эта канитель и она поставила вопрос ребром. Ну а великолепный сэр Манга в это время был очень занят, не знаю уж чем… И заявил: «А зачем ему вообще имя, при такой-то фамилии?!» А у моей мамы свои представления о супружеском согласии: «Пусть все будет как ты захочешь, милый, сам же потом взвоешь!» Так что она не стала спорить, тем более что речь шла не о ее имени, а всего лишь о моем… Так я с тех пор и живу! Зато больше мне не на что пожаловаться, это уж точно!
— Здорово! У меня-то все как раз наоборот: с именем мне повезло, но это единственное, за что я признателен своим родителям.
— Да, ведь у тебя тоже только одно имя! — кивнул Мелифаро. — У вас так принято?
— В общем-то, нет… Но ты же видел мое жилье! Я не люблю излишеств.
— Тоже правильно!.. А теперь нужно еще раз повернуть налево… Все-таки сбавь скорость, сейчас дорога станет хуже.
— Сбавить скорость? Никогда! — гордо воскликнул я, и мы понеслись по ухабам.
— Приехали, — с облегчением сказал Мелифаро, когда мы очутились у высокой стены, увитой какой-то душистой зеленью. — Как живы-то остались?! Нет, Макс, ты все-таки чудовище! И это чудовище я привел в собственный дом… Ну да что уж теперь делать, не Джуффина же вызывать на подмогу! Он еще хуже. Пошли, сэр Ночной Кошмар.
Обитатели огромного поместья уже мирно спали. Поэтому мы отправились на кухню, где тихонько уничтожили все, что под руку подвернулось. А потом Мелифаро проводил меня в маленькую и очень уютную комнату.
— В детстве, когда я болел или грустил, обязательно спал здесь. Лучшее место в доме, можешь мне поверить! Располагайся. Эта комната творит чудеса с теми, у кого был тяжелый день, как у тебя сегодня. Во-первых, ты быстро уснешь, несмотря на все свои привычки. Во-вторых… Впрочем, сам увидишь. Эту часть здания мой беглый дед Фило Мелифаро строил сам. А ведь он был не последним человеком в Ордене Потаенной Травы…
— Правда? Джуффин подарил мне головную повязку их Великого Магистра.
— Вот это да! Тебе здорово повезло. Постарайся оставить ее при себе: сильная штука! Я пошел: если не усну прямо сейчас, то умру, это точно… До завтра, чудовище!
Я остался один. Приятная усталость плюшевой подушкой легла мне на грудь. Это было здорово. Я разделся, встал на четвереньки и педантично обследовал местный «сновидческий стадион». Обнаружив одеяло, нырнул в его теплую темноту. Мне было хорошо и спокойно. Спать все-таки не хотелось, но вот лежать на спине и вдумчиво созерцать потолок… Что может быть лучше!