Чужак
Шрифт:
Он наконец отпустил мою руку, открыл глаза и улыбнулся.
— Последний совет запомни хорошенько, в будущем пригодится. Ты все понял?
— Да, — кивнул я, растерянно массируя пострадавшую конечность.
— Ты сделаешь это, Макс?
— Да, конечно… Но по Зеленой улице не ходят трамваи.
— Возможно, — равнодушно кивнул Джуффин. — А ты что, собрался путешествовать между мирами на обыкновенном трамвае?.. Кстати, а что такое «трамвай»?
Проснувшись, я не предпринимал никаких усилий, чтобы вспомнить сон: я и без того помнил все до мельчайших подробностей. Понять, кто я и где нахожусь, оказалось гораздо
Было три часа дня. Я сварил себе кофе. Потом сел в кресло с чашкой и первой, самой сладкой сигаретой. Собирался все обдумать. Сделав последний глоток, решил, что раздумывать тут не о чем. Даже если это был обыкновенный сон, что я теряю? Ну, прогуляюсь до Зеленой улицы — невелик труд. Гулять я люблю, ночь у меня свободна. Зато если сон был вещим… Ну, тогда это шанс! И еще какой!
Меня и правда ничто здесь не держало. Жизнь моя представляла собой большую неинтересную глупость. Мне даже некому было позвонить, чтобы попрощаться. То есть было, конечно, кому позвонить — добрых полсотни имен в телефонной книжке, которую я завел всего-то месяц назад. Но говорить ни с кем не хотелось. Встречаться — тем более. Возможно, у меня просто была депрессия. В таком случае, да здравствует депрессия! Потому что я на удивление легко принял самое важное решение в своей жизни. Сам сейчас удивляюсь.
Мною овладела какая-то странная, приятная рассеянность. Ни улаживать напоследок дела, ни тем паче делиться своими планами с задушевными друзьями мне как-то не пришло в голову. Вечер я провел не в мучительных раздумьях, а с бесконечными чашками чая у телевизора. Даже последняя серия «Твин Пикс» не показалась мне дурным предзнаменованием. Подумалось лишь, что на месте агента Купера я бы, пожалуй, так и остался бродить по «Черному Вигваму»: все лучше, чем возвращаться к реальности и портить жизнь себе и другим!..
В общем, я вел себя так, словно самым интригующим событием вечера должен был стать торжественный вынос мусорного пакета за порог дома. Только укладывая в рюкзак термос с кофе и трехдневный запас бутербродов, я почувствовал себя сумасшедшим идиотом. Но решил, что ради разнообразия можно побыть и идиотом. В последние годы я был просто образцом рассудительности, и результаты совершенно не впечатляли!
Болтаться по Зеленой улице мне пришлось довольно долго. Вышел я из дома около часу ночи, дорога заняла минут двадцать. А одним из последних событий, произошедших при мне в этом мире, было появление на табло электронных часов, сияющих над зданием телефонной компании, огромных цифр: 02:02. Такая симметрия всегда казалась мне хорошей приметой — уж не знаю почему.
От созерцания нулей и двоек меня отвлек звон трамвая, пронзительно громкий в тишине ночи. Я не испугался, но у меня закружилась голова, в глазах двоилось, и я никак не мог понять, появились ли трамвайные рельсы посреди узкой булыжной мостовой. Что я разглядел, так это табличку, оповещающую, что я нахожусь на остановке трамвая, следующего по маршруту № 432. Почему-то номер потряс меня больше, чем сам факт существования трамвая: до сих пор в нашем городе дальше тридцатого маршрута дело не заходило. Я нервно хихикнул. Звук собственного смеха показался мне настолько жутким, что я немедленно заткнулся. И тут трамвай показался из-за угла. Кажется, он мчался со скоростью экспресса.
Мне очень не хотелось смотреть на водительскую кабину. Но человек устроен так, что то и дело совершает поступки, от которых лучше бы воздержаться… В общем, я увидел широченную
Трамвай начал тормозить, приближаясь к остановке. Тут я понял, что мне — конец. Если я зайду туда, мне конец, а если повернусь и убегу… Что ж, тогда — тем более!
Я снова покосился на водительское место. По счастью, оно уже опустело. Мне стало полегче. Трамвай без водителя, на улице, где не ходят трамваи, маршрут № 432, из ниоткуда в никуда — это было чудовищно, но вполне терпимо. Такая версия искаженной реальности меня более-менее устраивала.
Трамвай остановился. Ничем не примечательный пожилой экземпляр с корявыми надписями «Sex Pistols» и «Майкл — козел» на исцарапанном боку. Я бесконечно благодарен неведомому Майклу: он спас мне жизнь, или рассудок, или все вместе.
Поразмыслив о звериной природе увековеченного на трамвайном боку персонажа, я почти успокоился. Вошел в пустой полутемный салон. Уселся у окна, пристроил рюкзак на соседнем сиденье. Дверь закрылась. Очень уютно закрылась, ничего пугающего в этом событии не было. Мы поехали. Даже скорость была (или казалась) самой обычной. И ночной пейзаж за окном не представлял собой ничего особенного: полузнакомые городские улицы, освещенные бледными кляксами фонарей, редкие желтые заплатки живых окон, жалкая неоновая рябь вывесок. Мне было хорошо и спокойно, словно я ехал в бабушкин загородный домик, где не был с четырнадцати лет: бабушка умерла, домик продали, и я больше никогда не был так счастлив и свободен, как там… Я увидел в стекле свое отражение: счастливое, изумленное, помолодевшее. Экий я симпатяга, однако, если постараюсь!
На одном из сидений я обнаружил какой-то журнал и радостно в него вцепился. Журнал оказался из породы любимых мною дайджестов. Некоторые любят погорячее, а я в ту пору предпочитал засорять мозги дайджестами — экологически чистый наркотик! Время полетело именно так, как я люблю: незаметно.
Наверное, это выглядит нелепо: попасть в такую переделку и сразу же вцепиться в старый журнал, заедая позавчерашнюю прессу свежими бутербродами. Но так уж я устроен: когда не понимаю, что происходит, стараюсь найти себе какое-нибудь занятие, дабы отвлечься. В повседневной жизни я нередко веду себя как сумасшедший, зато, как только начинаются чудеса, тут же становлюсь психически уравновешенным занудой. Инстинкт самосохранения, очевидно.
Оторвавшись от журнала, я заметил, что за окном светает. Вернее, за окнами. Какая-то струнка внутри меня задрожала, готовясь порваться: два симпатичных солнышка бодро карабкались на небеса из-за горизонтов, каждое — из-за своего. Два рассвета в одном флаконе, или один — в двух? Слева и справа, чтобы ни одному глазу не было обидно.
Нужно было срочно брать себя в руки, поэтому вместо того, чтобы паниковать, я отвернулся от обоих окон, зажмурился, зевнул и попытался поудобнее устроиться на жестком сиденье. Как ни странно, мне это удалось. Сиденье словно бы стало мягче и больше. Я опустил голову на набитый бутербродами рюкзак и заснул. Спал крепко, кошмары меня не мучили. Видимо, демоны, ответственные за мои сновидения, решили устроить перекур. Вот и молодцы.