Чужак
Шрифт:
— Да, дорога стала совсем приличной… Хотя местность по-прежнему выглядит не слишком обжитой… Погоди-ка! Что это там виднеется? Неужели городская стена?
— Именно это я и имел в виду. Это сооружение не может быть ничем иным.
— Сейчас мы увидим семь деревьев вахари у городских ворот, да и сами ворота, на которых еще сохранились остатки резьбы старого Квави Улона, — мечтательно пробормотал я. — Представь себе, я так волнуюсь, словно это мой родной город, а не Джуффина! Хотя что я несу?! Если бы это был мой родной город… Фу, какая скука…
— Одиннадцать… — бесстрастно заметил Лонли-Локли.
— Что
— Одиннадцать деревьев вахари. Можешь пересчитать.
Я внимательно уставился на приближающийся пейзаж.
— Смотри-ка! Действительно одиннадцать! А Джуффин говорил, что семь.
— Мало ли что было раньше! — пожал плечами Лонли-Локли.
— А ты разбираешься в ботанике, Гламма?
— Отчасти, а что?
— Тебе не кажется, что эти деревья примерно одного возраста?
— Да, верно… И они очень старые, потому что ствол вахари становится таким узловатым только на пятисотом году жизни.
— Ого! — уважительно присвистнул я. — Ну, вот видишь?! Значит, и при Джуффине их должно было быть одиннадцать. Если бы деревьев стало меньше, это было бы объяснимо, а так… Ох, а вот и городские ворота — новехонькие! Никаких там древних развалин, украшенных давно почившим Квави Улоном. Простенько и со вкусом… Поздравляю, дорогой, вот мы и в Кеттари! Даже не верится.
Лонли-Локли пожал плечами.
— Рано или поздно это должно было случиться. По какому поводу ты так радуешься?
— Не знаю! — честно сказал я, с восторгом разглядывая небольшие нарядные домики.
Любой составитель икебаны пришел бы в ужас, созерцая аляповатые букеты, обильно украшающие окна, но мне это пришлось по сердцу. Мелкие камешки мостовых всех оттенков золотисто-желтой гаммы причудливыми узорами разбегались в разные стороны по узким улочкам. Воздух был чист и пронзительно холоден, несмотря на горячие лучи закатного солнца. Но я не замерз, а почувствовал себя словно бы умытым изнутри. Голова сладко кружилась, в ушах звенело.
— Да что с тобой? — спросил Лонли-Локли.
— Леди Мерилин влюбилась! — улыбнулся я. — Мы с ней без ума от Кеттари! Посмотри только на этот домик… и на тот, узкий, трехэтажный! Какая-то сумасшедшая вьющаяся штука оплела его так, что флюгер не вертится! А воздух, его же ложкой есть можно! Ты чувствуешь разницу? Когда мы ехали через горы, ветер не был таким пронзительно чистым… Ох, кто бы мог подумать, что в Мире есть такое… такой… Слов нет!
— А мне здесь не нравится.
— Не нравится? — изумленно спросил я. — Это невозможно! Гламма, дружище, ты болен или просто устал за последнюю сотню лет… Тебе просто нужно расслабиться. Хочешь — смотри мои сны хоть каждую ночь. Они же тебе понравились?
— Да, это действительно было великолепно. Должен заметить, что твое предложение кажется мне весьма великодушным. Даже слишком…
— Так уж и слишком… Ох, Гламма, готовь деньги, грядет час расплаты. Вот она, базарная площадь!.. Где мы с тобой поселимся, как ты полагаешь? Хорошо бы подальше от наших милых попутчиков! Пусть себе думают что хотят, все равно мы уже на месте, а после нас хоть потоп!
— Ты знаешь это выражение?! Откуда?
— А что тут особенного? — удивился я.
— Этот девиз был начертан над входом в резиденцию Ордена Водяной Вороны. Для тебя это новость?
— Какие душевные люди! — усмехнулся
— Порой ты меня по-настоящему удивляешь! Чем тебе не угодило название?..
— Пожалуй, нам стоит расплатиться с господином Аборой и прокатиться по городу, — сказал я, не рискуя взять на себя труд разъяснить Шурфу Лонли-Локли, почему словосочетание «водяная ворона» кажется мне смешным. — Не будем жить в гостинице, где полным-полно приезжих из столицы. Если хочешь узнать город, нужно обзавестись чем-то вроде настоящего жилья!.. Да и спокойнее будет без свидетелей.
— Это весьма разумное решение! — кивнул Лонли-Локли. — Думаю, что этот пройдоха, Мастер Предводитель Каравана, может дать нам неплохой совет. Уверен, что подобные капризы приезжих — еще одна статья его дохода.
— Хрен он на мне еще что-то заработает! — ухмыльнулся я. — Поехали, Гламма! У меня роман с этим городом. Поверь, через час я найду жилье лучше и дешевле, чем присоветует этот хитрюга… Думаю, что на досуге господин Вала врет сам себе, просто по привычке, и его счастье, что он никому не верит!
— Как скажешь, — пожал плечами Лонли-Локли. — Ищи жилье сама, Мерилин. Но тут я тебе не помощник. Что я могу, так это доставать деньги из сумки.
— Ну да, ты же в перчатках!.. Отдай этому чуду природы, что ему причитается, а потом сворачивай вон в тот переулок. Кажется, там что-то поблескивает. Очень надеюсь, что это вода: для полного счастья мне просто необходима квартира на берегу реки!
Лонли-Локли неторопливо вышел из амобилера, расплатился с нашим проводником, вернулся и внимательно осмотрел меня с ног до головы. У него были внушающие доверие глаза хорошего психиатра. Я смущенно пожал плечами, сэр Шурф молча взялся за рычаг, и мы свернули в облюбованный мной переулочек. Минута — и мы действительно выехали на набережную. Маленькие, хрупкие мостики и грациозно тяжеловесные мосты, совершенно не похожие друг на друга, но прекрасно сочетающиеся, изящно перечеркивали темную морщину узкой, но глубокой реки.
— Ох!.. — тихо вздохнул я. — Неужели тебе и это не нравится, ворчун ты этакий? Посмотри на эти мосты! Ты только посмотри!.. Грешные Магистры, как называется эта речка, ты, часом, не в курсе?
— Понятия не имею, — с некоторым смущением пожал плечами Лонли-Локли. — Надо посмотреть на карте.
— Вот где-то здесь мы и поселимся! — мечтательно сказал я. — А потом уедем домой, и мое бедное сердце еще раз будет разбито.
— «Еще раз»? — переспросил Лонли-Локли. — Извини, но сэр Макс не производит впечатление человека с разбитым сердцем!
Я весело кивнул.
— Одно из мерзейших свойств моего организма. Чем хуже идут дела, тем лучше я выгляжу. У меня не раз возникали проблемы, когда в свои самые черные дни я пытался одолжить денег у знакомых с такой счастливой рожей, словно только что выиграл большой приз в лотерее. Моим правдивым рассказам о целой неделе, проведенной на хлебе и несладком чае, верили с ясно слышимым скрипом…
— А ты знавал и такие времена?
Общение со мной явно способствовало развитию подвижности лицевых мускулов сэра Шурфа. Теперь на его каменной физиономии имело место неумело, но четко написанное удивление.