Чужак
Шрифт:
На побитом лице посыльного заиграла широкая улыбка.
— Сэр, теперь я не поменяю этот пиджак на обновку даже из тонкого черного сукна, даже если она будет с фалдами! — отозвался тот в сильном волнении. И в приливе энтузиазма добавил: — Просто невероятно, что вы окунули Слейда! Ну и ну! Фенни Слейда! Убийцу! Теперь каждый фокстерьер в городе будет стараться ухватить его за пятки!
— Если догонит, — улыбнулся Шерри. — Думаю, он уже слинял.
И действительно, Слейд на резвой лошади уже умчался из Клейрока, и никто из окружавших его негодяев не проводил убийцу. Но когда Шерри опять появился на улице, он обнаружил, что его положение в городе значительно изменилось. Раньше мужчины и женщины взирали на него с благоговейным
Это было самое маленькое и неказистое во всем Клейроке жилище, но в его дворике был разбит цветник, на который шериф тратил немало сил в свободное от ловли преступников время. Как раз в этот момент, встав на колени и весело насвистывая, он обрабатывал корни старого куста роз.
— Эй! — звонко выкрикнул малыш из ватаги. — Шериф Мун, посмотрите, кого мы привели к вам на обед!
И дети с восторгом завопили, когда Шерри гордо вошел в ворота.
Герберт Мун с таким трудом и так медленно поднялся с колен, что Малыш Лю понял — герой теряет былую гибкость.
— Ну, ну, ну! — произнес шериф. — Рад видеть вас здесь. Я с сожалением узнал от Чарльза, что вы так глупо рисковали. Но конечно, мне приятно, что дело приняло такой оборот. Сам я никогда бы не отважился пойти за ним в заведение Ратнера! Заходите в дом, Шерри, и присядьте!
Так, не заботясь о собственной репутации, говорил шериф, зная, что его похвалу Малышу Лю слышат двадцать пар молодых ушей.
Потом он проводил великана в свой маленькой домик. Чтобы войти в дверь, Шерри пришлось нагнуться, но и внутри он не отважился встать во весь рост, потому что сильно прогнулись стропила. Из глубины комнаты появился Чарльз Крендалл.
— Иди погуляй, — велел ему шериф. — Ты слишком молод, чтобы слушать наш разговор!
Глава 29
Домик шерифа напоминал мексиканскую хижину. Иначе говоря, полом в нем служила просто утрамбованная земля, прохладная и приятная летом, не скрипящая при ходьбе, но конечно же зимой влажная. Внутреннее помещение состояло из одной большой комнаты, но каждый из четырех ее углов выполнял свою функцию. Один угол, где стояла плита, над которой висели сковородки и кастрюли, служил кухней. Другой — со столом, шкафами для тарелок и чашек, явно был столовой. В третьем углу находился секретер с задвигающейся крышкой. Он совершенно не гармонировал со всей остальной мебелью, но в нем, как всем было известно, содержалось ценной информации о преступниках и криминогенной обстановке больше, чем в хранилищах юго-запада страны. В четвертом углу шериф разместил на полках библиотеку — две или три сотни старых, поблекших книг. Возле стола стоял один диван, в «библиотеке» — второй, которые заменяли кровати.
Чарльз Крендалл оставил заднюю дверь открытой, поэтому Шерри мог взглянуть на ровные овощные грядки огорода, за которыми возвышалась конюшня. Это была настолько претенциозная и солидная постройка, что соседи иногда задавались вопросом: почему бы шерифу не перевести лошадей в дом, а самому не переселиться в конюшню? Но тот, как всегда доброжелательно, объяснял, что лошади стоят гораздо дороже, чем его собственная шкура.
Это жилище, когда человек осваивался с ним, нельзя было назвать неудобным. Пол, диваны и даже стулья были покрыты козьими шкурами, по мексиканскому обычаю. На стенах развешано новое и старое оружие — целый арсенал. Тут были дробовики различных фирм и калибра, ружья, набор револьверов
— Скажите мне, — обратился к нему Шерри, — как вы можете, уезжая по делам, оставлять все это без присмотра? Не думаю, чтобы любая из этих дверей устояла, даже если бы на них были поставлены замки, задвижки и болты, которых нет!
— Мой дом никогда не запирается, — сообщил шериф.
— Значит, вы покончили в Клейроке со всеми ворами?
— За одну жизнь этого не сделаешь, — улыбнулся Герберт Мун. — Я способен только лишь на то, чтобы срубить верхушки самых высоких сорняков — помешать им, образно говоря, задушить пшеницу. И думаю, многим хотелось бы заглянуть в мой письменный стол, вон там, или прихватить с собой вот это оружие.
— Значит, вы нанимаете кого-то присматривать за домом, когда отлучаетесь?
— Я не могу себе такого позволить, — пояснил шериф. — К тому же на кого я могу положиться? Но у меня охранники получше людей. Я покажу их вам.
Он негромко свистнул. В дверь мгновенно влетели две лоснящиеся белые собаки и подбежали к хозяину — два мощных бультерьера со змеиноподобными головами и небольшими, злыми глазами. Они остановились по стойке «смирно», как солдаты, навострив подрезанные уши.
— Вот вам ответ, — улыбнулся шериф. — Когда я отлучаюсь, слегка приоткрываю заднюю дверь, чтобы они могли войти и выйти. Их нельзя отравить, так как они натасканы не брать пищу ни из чьих рук, кроме как из моих и моей соседки, миссис Миллер. Пока меня нет, она присматривает за ними, но даже миссис Миллер не осмеливается заходить в мой двор. Раз-другой возникали неловкие ситуации, когда к двери подходили бродяги за подаянием, но бродяги умеют удивительно ловко прыгать, когда их пытается ухватить за пятки проворный бультерьер. Во всяком случае, до сих пор всякий раз успевали перепрыгнуть через забор, спасаясь от собак. Но должен признаться, я всегда чувствую облегчение, когда, возвращаясь домой, узнаю, что Джек и Джил никого не погрызли.
Малыш Лю улыбнулся. Он понял многое о жизни этого малорослого человечка. Действительно, разве можно придумать более эффективное средство защиты? Даже привыкшие к опасностям люди побоятся зубов этих грозных собак! Мун махнул рукой, и бультерьеры выскользнули из комнаты.
— Шериф, я пришел, чтобы напрямик объясниться с вами, — грубовато заявил Шерри.
— Такая манера разговора мне нравится, — отозвался тот.
— У вас репутация справедливого человека. Но в данный момент вы задержали девушку, пытаетесь давить на нее в заключении.
— Каким образом, Шерри?
— Запретили ей встречаться с кем бы то ни было, не разрешаете отправлять из камеры письма, даже записки!
Герберт Мун не стал опровергать эти обвинения, наоборот — кивнул со словами:
— С каждым задержанным требуется индивидуальное обращение.
— Но что предусматривает закон?
— По закону у меня нет таких полномочий, — с поразительной откровенностью признался шериф. — Однако иногда приходится выходить за его рамки.
— И вы признаете это? — потрясенно спросил великан.
— В нашей стране, — объяснил его собеседник, — законы писаны исключительно для блага обвиняемых, чтобы гарантировать им справедливость. Нас воспитывают на вере в то, что все люди свободны и равны. И согласно букве закона обвиняемый, независимо от вескости доказательств его вины, может рассчитывать на такое же с собой обращение, как и все остальные люди этой страны!
Шерри кивнул.
— Мне это понятно, — произнес он. — Я не хочу препираться по этому поводу. Я готов поддержать вас в этом, Мун. Но… шериф, скажите мне вот что. Вы уверены в том, что Беатрис убила своего дядю?