Чувственная пытка

Воск Степанида

Так было и с Семеном Петровичем, нашим бывшим начальником. О нем как только ни судачили и чего ни говорили. А оказался очень даже мировым дядечкой. Сильно гайки не закручивал, драконовские меры не вводил. Ну подумаешь, сам приворовывал, так это, можно сказать, норма везде.

– Он не такой. Это мужик-кремень.

Стас, сам того не осознавая, пел дифирамбы неизвестному мне мужчине.

– Все они с виду такие… а внутри…

Дальше я продолжать не стала, поскольку не посчитала нужным оскорблять своего собеседника.

Хоть он и играл за другую команду, но в моем сознании все равно ассоциировался с мужчиной. Может быть, потому и со мной общался вполне нормально.

– И не говори, сестра, – трагическим тоном произнес Стас. – Вот Аполлон – это мужчина.

– Что в нем произвело на тебя такое впечатление? – задала я вопрос.

– Глаза. Небесная синь не сравнится с его глазами.

Вот тут внутри меня тренькнул колокольчик. Совсем недавно я видела синие глаза, которые поразили меня своей необычностью. Но я промолчала. Не рассказывать же Стасу о своих промахах. Может, я и ошибаюсь. Всякое бывает.

– Клаус, тебя к генеральному, – заглянула в дверь головка Ларочки.

Она появилась и пропала, что было удивительно само по себе.

То, что меня вызвали по фамилии, ничего хорошего не предвещало. Это я уже заметила. Обычно меня звали Юна, Юнона, особо близкие могли величать Юнкой или Янкой. Но если звали по фамилии, то пиши пропало. Грядет что-то неприятное.

Стас соскочил со стола.

– Вот и твоя очередь дошла. Ты только сильно не переживай. Не волнуйся. Ведь в твоем ведомстве все всегда на высшем уровне. Ты и приходишь рано. И с работой справляешься. Ведь так? К тебе никогда претензий не было, – настраивал меня Стас.

Вот если бы он промолчал, то я бы точно не волновалась. А теперь я начала мандражировать по полной программе. Что же там у нас за новый генеральный, что Стаса так колбасит? Мне стало не по себе.

– Стас, отвали со своими советами. Мне от них только хуже. Сама не маленькая, разберусь.

– Если будет худо, ты звони. Я прибегу, поддержу, – в качестве напутствия пролепетал Стас.

Удружил, называется. Меня реально начало колотить.

– Юнь, ты это, губы намажь, чтобы ярче были, – не унимался Стас. – Хочешь, я тебе свою помаду дам?

– У тебя есть помада?

Я в шоке уставилась на парня. Вот встретила бы такого на улице и сказала бы, что шпана шпаной, а у него в загашничке, оказывается…

– А что тут такого? Случаи бывают разные.

– Ну да. Ну да, – подтвердила я, лишь бы не выдать свое отношение к произошедшему.

Мама миа. Мир сошел с ума, перевернулся с ног на голову. Мужики носят в карманах помаду, а женщины косят под мужиков. Я Стаса не осуждала ни в коем случае. Каждый волен выбирать, что ему нравится. Лишь бы детей не трогали и не совращали. Все остальное – это их дело.

– Вообще, ты у нас конфетка. Был бы я другой, то за тобой обязательно приударил бы, – напоследок произнес Стас.

Надо

же. Такие признания. Никогда не думала, что могу быть симпатичной Стасу. Мне казалось, что я не в его вкусе. Хотя откуда я знаю, каков его вкус? Мы с ним в одной кровати не лежали, с одним мужиком не целовались.

Я оправила жакет, провела рукой по убранным в прическу волосам, все же подкрасила губы, но только своей помадой, и пошла в святая святых нашего офиса: кабинет генерального.

Стефания, наша бессменная секретарша, встретила меня пренебрежительным кивком. Я не знаю, как она умудрялась пересиживать всех генеральных, но это у нее получалось лучше всех. Поговаривали, что ей удалось уже поработать с пятью директорами. И ни один не пожелал ее заменить. Такой сплав сдержанности и красоты еще надо поискать. Она, обладая холодной красотой, присущей выходцам из скандинавских стран, была на своем месте. В меру почтительная, в меру подобострастная, всегда держащая дистанцию с остальными работниками офиса, эта женщина была незаменимой сотрудницей.

– А, Клаус, вас уже заждались, – произнесла Стефания.

И от ее тона мне стало не по себе, словно я собралась прыгать в прорубь с ледяной водой.

Постучала в плотно закрытую дверь. Почему-то поджались пальцы на ногах и напряглись соски. Последнее вообще было из ряда вон выходящим. Такого со мной не случалось никогда.

– Войдите, – в хриплом голосе слышались металлические нотки.

– Можно? Да? – как-то заискивающе произнесла в ответ.

Было жутко не по себе. И я не знала, чем объяснить подобное чувство.

Прикрыла за собой массивную дверь. На месте генерального никого не наблюдалось, все пространство передо мной было пусто. Где же он? Эта мысль буравила сознание.

Я вошла. Кабинет генерального встретил тишиной.

– Есть кто тут? – не знаю, почему решила спросить.

– А вы сомневаетесь? – хриплый голос заставил нервы напрячься до предела.

– Я? Нет, – выдала в ответ.

– Долго же вы шли.

Где-то я слышала уже этот голос, раздавшийся сбоку от меня.

Я повернулась на звук и обомлела: из правого угла кабинета на меня не мигая смотрел ремонтник. На меня взирали черносмородиновые глаза. Это был он. Я не могла ошибиться. «Жили-жили и усрались», называется. По-другому я не могла обозвать сложившуюся ситуацию.

Блин.

Черт.

Твою мать.

И еще куча нелицеприятных выражений, которые я хотела произнести в данной ситуации. Что же это за злой рок? Я не знала. Это же надо было так врюхаться? Кажется, я в полной жопе.

Только что я познакомилась с Нежданчиком. Собственной персоной.

– Я спешила, – постаралась я исправить ситуацию.

– Так понимаю, Юнона Альбертовна Клаус собственной персоной, – царапающий нервы голос заставил меня вздрогнуть.

– Й-а, – проблеяла в ответ.