Чуть выше неба
Шрифт:
– Я обязательно учту, - девушка откинулась назад, вжалась спиной в кресло, постаравшись сделать расстояние между собой и элвом побольше.
– Но хотелось бы уточнить: здесь вы своё происхождение скрываете?
Мужчина наклонился ещё ниже. Будто толкнув грудью волну воздуха, который вдруг стал почти вещественно плотным, навалившимся на Лан тяжёлым покрывалом. Аэре даже дышать труднее стало, словно на неё сверху перину бросили. И пожалуй, между перьями ещё и камни скрывались. Она только раз и испытывала подобное - когда Лирру, старейшину Мудрых, разозлила. Очень сильно разозлила.
– Даже очень захоти, я не мог бы скрыть своего родства
– Всё-таки я ему недальний родич, а младший брат. Но с Островами я не хочу иметь ничего общего. Слишком долго добивался того, что имею.
– Боитесь, что и вас будут считать дикарём?
– просипела Лан.
Воздух действительно с трудом пробивался в ставшее слишком узким горло.
– Тебе этого не понять. Пока не понять...
Даймонд согнулся так, что ещё немного - и лёг бы на элву. Между их глазами и ладонь бы не поместилась. Поэтому разглядеть их толком девушка уже не могла - картинка размывалась. И ничего против этого аэра не имела. А вот то, что каждое движение губ Кайран чувствовала, как собственное, беспокоило. От элва пахло мятой - совсем немного - и ещё чем-то, чего Лан определить не могла. Но от этого аромата пальцы на ногах сами собой поджимались.
– Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
– прошептал Грех в губы аэре.
– Нет!
– Лан выпрямилась так резко, что едва не треснулась с элвом лбами.
– Нет, естественно! С чего вы вообще такое взяли?
– Ну, когда женщина закрывает глаза и приоткрывает рот, она обычно чего-то хочет. У меня есть несколько предположений. Но твои фантазии дальше поцелуев вряд ли заходят, - Грех, как ни в чём не бывало, выпрямился, сложив руки на груди. И глаза его были абсолютно нормальными.
– Но нет, так нет. Честно говоря, я не большой любитель девственниц.
Аэра открыла рот, чтобы возразить. Но сообразив, что собирается ляпнуть, поспешно закрыла. Даже язык прикусила - для надёжности.
– Ты ничего сказать не хочешь?
– поинтересовался аэр, выламывая бровь.
Лан только хмуро глянула на него. Молча.
– Ну и замечательно. Знаешь, Нопаль, что мне в тебе нравится больше всего? Твоя не болтливость. Редкий талант для женщины. Теперь о том, почему я не люблю упоминаний о своём происхождении, - Даймонд ненавязчиво вернулся к менторскому тону, даже лицом поскучнев.
– Понимаешь ли, живёт во мне желание, чтобы окружающие видели того, кем я стал, а ни кем был. Память о Натери с Островов я пытаюсь вытравить калёным железом.
– Почему?
– даже если бы и хотела, от вопроса Лан удержаться не могла.
Но она и не хотела.
– Потому что он жалок, - спокойно отозвался Грех, - Настолько жалок, что даже у меня вызывает сочувствие. А теперь собирайся, нам пора.
– Куда?
– Показывать тебе, что такое актёры и спектакль. Собирайся, собирайся! Нет ничего дороже, чем бездарно потраченное время.
С этим утверждением элва спорить не собиралась. Вот только понятие о полезности занятий у них явно отличались. Но вожжи находились в руках Натери. По крайней мере, до тех пор, пока Кайран с королевой не встретится.
***
Смельчаков, обвиняющих Лан в трусости, девушке на своём веку встречать не доводилось. А вот теперь она сама, с полным на то основанием, могла сказать: трусит. Да так трусит, что поджилки трясутся. Да и духи бы с ними, с поджилками! То, что она не в состоянии была себя заставить рукав Натери отпустить - унизительно. Вцепилась, как ребёнок,
Но город навалился на неё, будто чудовище из сказки, двинув сразу по всему, что доступно. Забил нос вонью сточных канав, ароматом свежевыпеченных вафель, мокрым запахом сырого мяса и тухлым амбре гниющих фруктов, чуть приправленным тонкой ноткой фруктов свежих. Оглушил сотнями глоток, криками зазывал, рёвом невидимой трубы и собачьим лаем. Ослепил всеми оттенками коричневого, серого и чёрного. Аэра никогда не думала, что эти цвета ослеплять могут. Но от их пестрятины слёзы сами собой течь начинали. Стреножил толчеёй, узкими до изумления улочками и непролазной грязью.
Пожалуй, грязь больше всего проблем доставляла. Не сама жижа под ногами, а деревянные колодки, которые пришлось на туфли одеть. Как ходить на сооружении, прибавляющем тебе роста на голову, девушка до сих пор не поняла. Весом деревяшки не слишком отличались от кирпича, а нога из ненадёжных ремешков постоянно норовила выскочить.
Вот и цеплялась Лан за Натери.
Даймонд же явно чувствовал себя, как рыба в воде. Широкий капюшон плаща скрывал лицо мужчины, но не довольную улыбку под тонкими усиками. Даже и не довольную, а... Девушка бы затруднилась дать ей определение: ирония, насмешка, презрение, удовлетворение, наслаждение - в неё всё имелось. С такими минами мужчины на Островах пятнистую акулу ели: воняет так, будто её в моче хорошенько прополоскали. Но ведь вкусно же! Да и блюдо редкое.
– Тебе не нравится столица, Нопаль?
– перекрикивая вопли мужика, обещавшего стрижку, бритьё и удаление фурункулов «с полной гарантией сохранности шкуры клиента», поинтересовался Натери.
Девушка решила, что на явно риторический вопрос отвечать не нужно. Да и каждый шаг требовал полного сосредоточения. Нырять лицом в жижу, плещущуюся под ногами, у аэры ни малейшего желания не было.
– Очень зря, - зубы влажно блеснули в тени капюшона.
– Умение находить в мерзости удовольствие весьма облегчает жизнь. А иногда просто её спасает. Или, по крайней мере, защищает от сумасшествия.
– Я пока помучаюсь, - буркнула Лан.
Вцепилась в рукав и едва не повалилась на аэра, шарахнувшись от мальчишки, который, кажется, собирался её протаранить на полном ходу. А ход его ничем галопирующему коню не уступал.
– Непрактичный подход, - Грех, тихонько посмеиваясь, подхватил её свободной рукой, помогая выпрямиться.
– Хотя что-то мне подсказывает: обычно свою выгоду ты знаешь. Кстати, ты так и не спросишь, куда я тебя веду и почему заставил нацепить эти тряпки?
Аэра только плечами пожала. «Тряпки» и ей самой не очень нравились. Платье и рубашка, хоть и льняные, но грубые, раздражали не слишком нежную кожу элвы. А края непривычного чепца давили на виски, зажимая их, как тисками.
– А зачем?
– неохотно отозвалась Лан.
– Вы же всё равно не ответите. Придём, тогда начну нервничать.
– Вот я и говорю: практичность во всём. Кстати, мы прибыли.
Элв остановился, давая аэре насладиться видами. Впрочем, на её взгляд, наслаждаться тут было особенно нечем. Огромная - пусть даже гигантская - парусиновая палатка впечатляла разве что размерами. Тяжёлые тряпичные стены под весом налипшей грязи висели тяжело, как свинцовые. Жалкая выцветшая тряпка облепила флагшток, отказываясь гордо развиваться, и ничем не напоминала знамя. Разноцветные буквы над входом так вылиняли, что разобрать их стоило немалых усилий.