Чушь собачья (сборник)
Шрифт:
– Ты видел? – воскликнула я. – Он опять ушел!
Не говоря ни слова, Виктор кивнул, указывая куда-то наверх. Я посмотрела в ту сторону и увидела, как по железнодорожному мосту быстро шагает группа мужчин – в центре, опустив голову, поддерживаемый под руки, шел Винт. На запястьях у него темнели наручники.
Я крепко сжала руку Виктора. Меня всю трясло – слишком велико оказалось напряжение этой минуты. Виктор по-братски обнял меня за плечи и держал, пока я не успокоилась. Постепенно его уверенность передалась мне, я перестала дрожать и опять
Более того, заметив приближающегося к нам Добровольского, я сообразила освободиться из объятий и поспешила ему навстречу, ничего, правда, не выражая, кроме делового любопытства.
– Ну, вот, пожалуй, и все! – сообщил он почти весело. – Метателя ножей мы благополучно взяли. И еще кого-то из ваших знакомцев. Правда, одному парню здорово не повезло, но он сам полез на рожон. Сейчас дождемся отправления поезда, и я отвезу вас в прокуратуру. Вельяминов просил. – Он почесал затылок и добавил: – Только знаете, что интересно? Женщина-то не появилась! Ее место в вагоне до сих пор пустует. Кажется, она всех нас перехитрила, зараза! Получается, как в поговорке: «Ищите женщину!»
Глава 13
Да, Шарон оказалась умнее и хитрее всех. Она точно в воду канула. На поезд Новокузнецк – Кисловодск она так и не села, домой не вернулась, и даже Тигран, у которого все-таки начались неприятности, ничего не мог сказать о ее местонахождении.
Как ни печально, но из-за нее застопорилось и следствие по делу об убийствах. Винт просто молчал. Документов при нем никаких не обнаружили, и теперь пытались установить его личность – пока безуспешно.
Человек в сером пиджаке скончался в больнице. Таким образом, на совести Винта было уже четверо убитых, но стопроцентно доказанным можно было считать только последнее убийство.
Ничего не объяснял и единственный уцелевший «бизнесмен». Он уверял следователя, что столкновение на вокзале было случайностью, и ни он, ни его несчастный товарищ никогда прежде не видели убийцу. Между прочим, как предсказывал Кряжимский, у этих людей оказалось все чин чином: оформленные командировочные документы, разрешение на ношение оружия и даже удостоверения работников некоего охранного агентства в Хабаровске. «Бизнесмен» уверял, что прибыл в Тарасов для получения особо ценного груза. Эти обстоятельства проверялись.
Неопределенность положения нервировала всех, начиная от Вельяминова и кончая мной, – такой сочный, насыщенный событиями материал повисал в воздухе. Однако никаких перемен не предвиделось. Винт продолжал молчать на допросах, на очных ставках, даже, говорят, в камере. Возможно, он вообще был неразговорчив.
Я настолько была раздосадована таким оборотом дела, что даже позабыла о зеленых глазах. Добровольский сам разыскал меня однажды в прокуратуре и в промежутке между деловым разговором обронил:
– Может быть, созвонимся, когда вы будете посвободнее?
Меня это тронуло, но я не хотела расслабляться – мне нужно было добить это дело.
– Все
Ничего определенного я в виду не имела, но, тем не менее, мы обменялись служебными телефонами. В ту минуту я не подозревала, что его телефон мне понадобится очень скоро.
Но сначала мне позвонила Клавдия Дмитриевна. Каюсь, первой моей мыслью было: старушка хочет знать, когда появится газета с ее именем. Но дело оказалось в другом.
Клавдия Дмитриевна продолжала жить на даче и связь поддерживала с телефона, который имелся в конторе магазина, обслуживающего Затон. Поэтому сообщение ее опять носило характер уклончивости и недоговоренности.
– Приветствую вас, милочка! – начала она. – Узнали старуху?
Я заверила, что узнала бы ее, даже если бы меня разбудили ночью. Клавдии Дмитриевне мой ответ понравился. Она удовлетворенно посмеялась в трубку, а потом изрекла:
– Вы должны немедленно прибыть ко мне!
– Что опять случилось? – воскликнула я.
– По телефону я не могу этого сообщить, – гордо пояснила старуха. – Но вы должны захватить с собой парочку крепких мужчин!
– Вы собираетесь переезжать? – пошутила я.
– Я собираюсь преподнести вам сюрприз! – объявила Клавдия Дмитриевна. – Ну, все, я не могу больше разговаривать, милочка, на меня и так уже косятся… Имейте в виду – я вас жду. И не тяните, пожалуйста. Это не тот случай, когда можно позволить себе не торопиться!
Заинтриговав меня таким образом, Клавдия Дмитриевна повесила трубку. Уже наученная горьким опытом относиться к заявлениям бывшей адвокатессы серьезно, я стала прикидывать, как лучше выполнить ее рекомендации. В редакции было двое мужиков, но у Виктора еще не зажили раны на руках, а Сергей Иванович вряд ли мог претендовать на звание крепкого мужчины.
Вот тогда-то я и вспомнила про Добровольского.
Номер его служебного телефона был занят довольно долго. Потом незнакомый голос ответил мне, что Добровольского на месте нет и когда появится – неизвестно. Я попросила передать ему, что звонили из газеты «Свидетель», и стала ждать.
В процессе ожидания я неожиданно поняла, что все мои мысли сосредоточены не вокруг загадочного сообщения из Затона, а на одной проблеме: позвонит или не позвонит. Это уже был настороживающий симптом.
Я заставила себя думать о деле, но какой бы аспект его я ни разбирала, мои размышления опять сворачивали в одну точку – услышу ли я сегодня голос Вадима.
Итак, я назвала его про себя Вадимом, и это был второй настораживающий симптом. Кажется, болезнь начинала принимать нешуточные формы. Осознав это, я уже прикидывала, не рвануть ли мне в Затон в одиночку, чтобы устроить себе хорошую встряску, но в этот момент Добровольский позвонил, словно почувствовав, что творится у меня на душе.
– Привет! – просто сказал он. – Мне передали, что звонили из газеты, и я подумал, что это можете быть только вы. Что-то случилось или вы хотите просто поболтать?