Чупакабра
Шрифт:
— Бес, — белошерстый ухватил меня за шкирку, вынуждая остановиться. — Сможешь вытащить камень из-под чешуйки, пока мы с Пином будем его отвлекать? Сомневаюсь я, что мы сможем одолеть такую громадину.
Я старательно присмотрелся, пытаясь обнаружить искомый предмет. Где там хозяин увидел камень? А, вот, что-то похожее на плече. Однако! Высоковато, допрыгну ли?
Я уселся на землю и старательно почесал себя за ухом, краем глаза поймав возмущенное выражение на обращенной ко мне морде черноклокого. А, была — не была!
— Я попробую, но ничего не обещаю.
— Постарайся, — с этими словами белошерстый
Я остался на месте, пытаясь придумать, как забраться на крутящегося волчком монстра с минимумом вреда для собственного здоровья. Думается мне, что просто влезть на него не получится, эта чешуя должна быть тверже камня, мои когти просто соскользнут с нее. Залезть на дерево и спрыгнуть сверху? Сложновыполнимо, так как черноклокий все близрастущие деревья уже уничтожил и с методичным фанатизмом продолжает истреблять все, что выше его собственного роста, по-моему, так увлекся, что и про чудовище забыл. А, нет, не забыл, вот только что попытался выбить тому глаз каким-то заклятьем, но промахнулся. Ой!
Я еле успел отпрыгнуть в сторону от летящего в меня заклинания, и решил, что пора бы уже начать действовать, пока я еще целехонек и живехонек.
Вблизи монстр оказался еще больше и еще ужаснее, к тому же на месте он, естественно, стоять не собирался, и я никак не мог примериться даже для пробного прыжка, вынужденный все время уворачиваться от когтистых лап и свистящих мимо заклинаний. Пропрыгав блохой несколько минут, я понял, что так ничего не добьюсь. Видимо, это понял не только я, но и белошерстый, потому что я ощутил, как знакомая невидимая рука схватила меня за шкирку и подбросила вверх.
Ай, слишком высоко! Я перышком подлетел над спиной чудовища, каким-то чудом извернулся в полете и жадно вцепился зубами в нужное место. Что-то громко хрустнуло, оставалось только надеяться, что это не были мои зубы, но зацепился я удачно, точно за камень. Вот только вытаскиваться он не собирался.
Я повис на изумруде, как белка на недозрелом желуде, дергаясь всем телом в попытке расшатать его. Рот заполнила соленая кровь, похоже, зуб я все-таки сломал, но боли в ажиотаже совсем не чувствовал. Елки зеленые, врос этот камень, что ли?
Монстр наконец сообразил, что с ним происходит что-то не то, и с возмущенным ревом повернул свою безобразную морду ко мне. Огромная пасть распахнулась, приготовившись меня съесть, я крепко зажмурил глаза, мысленно попрощался с дядькой, Крадой и множеством родственников, друзей и просто знакомых.
Но намертво стиснутых челюстей так и не разжал.
Прощай, Крада! Прости, любимая, но, видимо, не суждено нам больше поваляться на теплом летнем лугу.
Тиллирет сперва не сообразил, на что это отвлекся противник, а когда понял, страшные челюсти уже смыкались, грозя откусить Бесу голову. Пинмарин, тоже разглядевший, какая опасность грозит им спутнику, вскрикнул в ужасе, и запустил что-то мощное даже на вид прямиком в закрывающуюся пасть, но немного опоздал. Заклинание достигло своей цели, но секундой позже острые зубы пронзили тело чупакабры, тот глухо взвизгнул и забился в стиснувших его челюстях, а монстр одним рывком отодрал его от себя, словно надоевшую пиявку. В это время заклинание наконец-то вступило в действие, чудовище словно поперхнулось и застыло, выронив Беса из пасти
Монстр попытался было взвыть, но из его горла вырвался только глухой сип и брызги крови. Длинные когти взрыли землю, зверь дрожал всем телом и с трудом дышал, а из пасти вниз стекал все увеличивающийся темно-красный ручеек.
— Чем это ты его так? — негромко поинтересовался Тиллирет, разрываясь между тревогой за Беса и вполне закономерным любопытством.
— А я помню? — в своей манере ответил Пин, пожав плечами.
Улучив момент, Бродяга подбежал к чупакабре и с натугой оттащил его в сторону. Маг немало рисковал, приближаясь к бьющемуся в агонии чудовищу, но беспокойство за жизнь друга оказалось сильнее.
Небо начало быстро светлеть, наступал рассвет, и при свете восходящего солнца Тиллирет смог разглядеть раны своего питомца. Выглядел Бес просто ужасно, но, к облегчению мага, был жив. Длинные клыки прошили его тело насквозь в нескольких местах, из носа и рта безостановочно шла кровь, а в зубах был крепко стиснут крупный камень цвета молодой весенней листвы.
— Ты все-таки его достал, — прошептал маг, осторожно гладя Беса по голове. На глаза Бродяги навернулись слезы, он никак не мог решить, с чего начать исцеление чупакабры, чтобы не причинить тому еще большей боли. Пин в это время ходил кругами вокруг поверженного чудовища, на всякий случай, ну, например, вдруг тот решит ожить, и думал, как бы лучше добыть трофейную чешуйку. Помощи от Весельчака все равно бы никто не принял, поэтому он здраво рассудил, что нечего мешаться более опытному товарищу.
Пошмыгав носом, Тиллирет взял себя в руки и приступил к исцелению Беса. Конечно, чтобы окончательно залечить такие страшные раны, понадобится не один день, но сейчас нужно было в первую очередь постараться остановить кровотечение и устранить хотя бы часть внутренних повреждений. И маг собирался выложиться на полную катушку, даже если потом надолго останется без сил.
Глава 17
Первая мысль была — неужели я все еще жив? Первое ощущение было — мне очень больно. Затем в глаз ударил яркий солнечный луч, который тут же закрыла знакомая бородатая морда.
— Привет, Тилли, — слабым голосом выдавил я, чувствуя, как внутри раздувается маленький шарик счастья. — Паршиво выглядишь.
Видок у старого мага и вправду был тот еще, таким усталым и изнеможденным я его еще ни разу не наблюдал.
— Пришлось попотеть, чтобы подлатать тебя, — слабо улыбнулся хозяин. — Как себя чувствуешь?
Я осторожно пошевелил одной лапой, другой, хвостом…
— Жить буду.
— Идти сможешь?
— Только очень медленно.
Белошерстый устало кивнул и присел рядышком.
— Тогда не будем задерживаться.
Я в несколько этапов сумел поставить себя на пока еще шаткие лапы и огляделся. Мы по-прежнему были на месте сражения, чуть поодаль возвышалась туша мертвого чудовища, а возле нее активно копошился черноклокий.
— Это кто его так? — поинтересовался я.
— Пинмарин. Как всегда, отличился в последний момент.
— А чего он сейчас делает?
— Пытается трофей на память добыть.
— А что с камнем-то? — спохватился я. В конце-то концов, ради чего я чуть не погиб?