Чумные истории
Шрифт:
— Это все, чем славятся горы, или есть еще что-нибудь?
Эрнандес задумался.
— В это время года, конечно, там проехаться милое дело. Наверху прохладней, чем на берегу, где все выжжено солнцем. Но нас всего двое, у нас с собой золото, и мы легкая добыча для разбойников.
Алехандро еще раз подивился честности своего провожатого. Либо отец ему заплатил очень и очень хорошо, решил он, либо он попросту очень и очень достойный человек. «Всю жизнь я прожил бок о бок с христианами, а так ничего о них и не знаю…» О христианах он знал только то, что слышал от старших. В рассказах их было мало хорошего,
Эрнандес был не похож на ревностного христианина, как все, кто стал таковым по убеждению, он — Алехандро не мог этого не понять — не был ни подлецом, ни неучем, он отлично знал мир, в котором живет.
Эрнандес тем временем продолжал:
— Есть, конечно, более безопасный путь, севернее, в обход Восточных Пиренеев, на Барселону и Лангедок. Это все равно что ехать поверху вдоль побережья, через Нарбон, Бецирс и Монпелье. От Монпелье рукой подать до Авиньона, где тебя ждет твоя новая жизнь.
— Я был в Монпелье. Там я и учился.
— А-а, ну, я так и думал, ты, значит, не такая уж невинная душа. — Эрнандес хмыкнул, вспомнив свои юные годы и дерзкие вылазки в чужих городах. — Впрочем, должен признаться, я тоже. Я видел много мест, мой друг, и все они были похожи. В каждом можно было найти хороший стол, веселых женщин, красивые дома и много чего еще. Нужно только уметь их искать.
— А ты, конечно, умеешь, — вставил Алехандро.
Эрнандес расхохотался.
— У меня отличный нос и острый нюх. Если поедем берегом, можешь поучиться. В этом случае, боюсь, путешествие наше затянется, зато станет, не могу не сказать, более легким и познавательным, чем если мы двинем через горы. Тогда тебе, может, и самому не захочется торопиться. Может, тебе захочется попутешествовать подольше и поближе познакомиться с радостями жизни.
Алехандро задумался.
— Не знаю, что и сказать, — проговорил наконец он. — Если бы я путешествовал, как это принято в моем народе, — а именно этого желали бы мои родные, — то пуще прочего старался бы остерегаться тех мест, где находят притон христиане, погрязшие в пороке, и выбрал бы путь более малолюдный. Мы, евреи, не знаем, что такое полная безопасность, и часто становимся легкой добычей негодяев, которые сами жертвы собственных соплеменников. Они отыгрываются на нас за то, что не способны защититься от сильных. Долг велит мне спешить в Авиньон и поскорее осесть там, чтобы встретить родных.
Но он знал, что, даже если поедет берегом, доберется до места раньше, чем его старики. Им придется останавливаться для отдыха в каждом городке. Даже при самом благоприятном стечении обстоятельств у них эта дорога займет целый год.
— Не забывай, молодой человек, ты теперь не похож на еврея, и не обижайся, а я скажу: слава Богу!
Алехандро подумал, что, наверное, испанец устал от распутства и его тянет в горы, где воздух чистый, а ночи прохладные. Может быть, он соскучился по оружию и не прочь сразиться с разбойниками, чтобы меч не ржавел. Но Алехандро не прельщала подобная перспектива.
— Ну, еврей, что скажешь?
— Едем берегом. Надеюсь, я там не паду жертвой чужеземных прелестей. К тому же, вполне возможно, смогу чему-нибудь поучиться у тамошних врачевателей.
—
Алехандро расхохотался, похлопал по седельной сумке, и Эрнандес, вспомнив, сказал:
— Первым делом нужно справить тебе дорожное платье. Велим портному сделать на поясе карманы с пуговицами, чтобы разделить монеты, и так ты не потеряешь все сразу.
Алехандро счел этот совет мудрым. Солнце клонилось к горизонту, воздух стал прохладным. Алехандро хорошо отдохнул, и его охватило нетерпение. Видя это, Эрнандес сунул обратно в ножны свой нож, змею — в одну из своих сумок. Напившись напоследок воды, он вспрыгнул в седло, и подопечный последовал его примеру. Они выехали на дорогу и бодрой рысью двинулись на север.
Они ехали ровным темпом, не отклоняясь от взятого населения. До побережья оставался один день пути, и дорога с каждым часом становилась все многолюднее. Чем ближе к морю, тем чище и прохладнее был воздух, тем меньше в нем оставалось горячей арагонской пыли. Растительность здесь стала пышной и яркой, и скакать под тенью больших деревьев было куда приятнее, чем на открытом солнце. Останавливались они, когда заканчивалась вода. Подъезжая к источнику, Алехандро пил и не мог напиться.
К счастью, рана его не загнила и уже начала заживать, так что теперь доставляла скорей не страдания, а неудобства. Кожа вокруг загрубела, хотя он и смягчал ее и постоянно смазывал, когда выдавалась возможность. Однако он знал, что большой безобразный шрам останется на всю жизнь. Знал он и то, что всегда будет стыдиться своего уродства, вернувшись к жизни среди людей, не таких, как Эрнандес, который вежливо отводил глаза от безобразных рубцов. И все же юноша благодарил судьбу за то, что клеймо осталось на груди, а не на лице. Грудь можно прикрыть рубахой, лица не прикроешь ничем.
Дорог стало больше, и теперь Эрнандес в седле сидел прямее, высматривая знакомые приметы, чтобы не сбиться с пути.
— Давненько меня тут не было. Хорошие были деньки! — сказал он Алехандро. И показал рукой на один, отличавшийся от других, красивый дом. — Верной дорогой едем, еврей! Скоро, похоже, мы найдем чем утолить голод.
Когда тени их на дороге, протянувшись к востоку, стали длиннее, они подъехали к городу под названием Гирона. С удовольствием Эрнандес отметил любопытство, появившееся на лице его негаданного компаньона при виде людей, заканчивавших дневные дела. Вид у них был вполне мирный и будничный, однако Эрнандес нисколько не сомневался, что среди них есть такие, кому вытряхнуть из них денежки все равно что поздороваться.
— Как бы они не уговорили тебя расстаться со своим кошельком, — сказал он и расхохотался. — Здесь нужно держать ухо востро.
Подопечный в ответ одарил его каменным взглядом, решив, что вполне освоился в пути и не нуждается в наставлениях.
— Хватит меня учить, Эрнандес, я не школьник. Ты что, думаешь, я не в состоянии проехать через город целым и невредимым?
— Я тревожусь не о езде через город, мой юный друг. Вот когда мы остановимся, накормим лошадей и сядем отдыхать, вот тогда и будешь в опасности. Остерегайся попасть в мягкие лапки какой-нибудь штучке, за спиной у которой кистень.