Чухра
Шрифт:
– А что он у нас забыл? Он появляется только за денежками, – директор соглашаясь, кивнул головой и спросил.
– Зачем звала?
– Ты уже знаешь, у нас новенький.
– Доложили, – коротко согласился директор и вопросительно уставился на медсестру. Сестричка вздохнула и сообщила.
– Мне нужна твоя помощь.
– В чем?
– Парнишке, что лежит у меня, надо бы ему помочь.
– Зачем он тебе?
– Будешь удивлен. У него радиационный фон ниже среднего и генофонд почти чистый.
– Да? – соизволил удивиться директор. – Откуда узнала?
– Когда секроты
– Из высших? – удивился и насторожился директор. Некоторое время он молчал, глядя в упор на медсестру и потом сказал. – За последние лет пятнадцать, о пропаже детей высших не сообщалось. – Он посмотрел в сторону пустого места доктора и спросил. – Этот, знает?
– Нет. Не говорила. Только тебе.
– Усыновление? – еще больше нахмурился директор. – Возраст у него не тот, староват будет. Да и кто возьмет из нашего приюта, – в последней фразе прозвучало сожаление, сестричка предложила.
– Можно попробовать. Дать объявление, а там посмотрим.
– Да-а… Для нас это был бы выход. Надоело жить на одно пособие. – Он внимательно посмотрел на медсестру и спросил. – Для себя готовишь?
– А если и для себя? – с вызовом спросила медсестра. Директор соглашаясь кивнул головой, а она добавила. – Ты же знаешь, мне иметь своих детей не разрешат.
– Знаю. Комитет опеки и контроля, твое заявление не пропустит.
– Я попробую, – с надеждой произнесла медсестра и с не меньшей надеждой посмотрела на директора.
– Чем смогу, – пообещал он. – Без полной медицинской карты, его не пропустят на усыновление. А если выплывут все его показатели, тебе его не видать.
– Я попробую, – уже без особой надежды повторила она. Директор кивнул головой, вздохнул и спросил.
– И что тебе надо?
– Хороший инъектор, тройку ампул на общее восстановление и хотя бы парочку на восстановления мозга.
– Сдурела? – возмутился и одновременно удивился директор. Потом глянул на медсестру и пообещал. – Ладно, что смогу. Тебе для мозга, зачем?
– У него гематома на затылке не проходит. В себя не приходит и бормочет непонятное в бреду. Опасаюсь, что задет мозг.
К вечеру того же дня директор заглянул в изолятор и сунул в руку медсестре сверток. Она вопросительно посмотрела на директора и тот пояснил.
– Инъектор не новый, но исправный. Четыре дозы на восстановление и две красных. Срок у последних, просрочен, но это лучшее, что смог найти.
– Что за красные?
– Военное производство, – с явной неохотой пояснил директор и оправдываясь продолжил. – Точней сказать не могу, их применяют при ранениях в голову, – он глянул в глаза медсестре и тихо добавил. – Одну, синюю, для тебя лично и смотри, проверю.
– Мне не поможет, но спасибо. – На глазах у медсестры появились слезы и она поспешила отвернуться. Директор вышел молчком, не прощаясь. Когда закрылась дверь за директором, она позволила себе расслабиться, сесть и расплакаться. Она понимала заботу директора, а так же понимала, что одна
Через минуту она вскочила, схватила пакет со стола и метнулась к подростку в другой комнате. Перво-наперво она сделала инъекцию с красной ампулы и тут же схватилась за синюю, но замерла.
"Нет, – мысленно остановила она саму себя. – Сразу нельзя. Надо выждать пару дней, а потом… Дура, – упрекнула она сама себя. – Надо было вначале сделать инъекцию синею, а потом красную, но уже ничего не исправишь."
Она некоторое время постояла радом с подростком, потом поддавшись своему чувству, наклонилась и погладила его по щеке. Глаза у подростка открылись, как показалось медсестре, он осмысленно посмотрел на нее, и глаза опять затянуло пеленой. Медсестричка вздрогнула, и непроизвольно сделала шаг назад. Потом приложила некоторое усилие над собой и оттянула одно веко у подростка.
– Показалось, – еле слышно прошептала она, вздохнула с сожалением и ушла.
Прошло четыре дня, медсестричка сегодня сделала вторую инъекцию с красной ампулы и оставила подростка в покое. Директор зашел на следующий день утром. Медсестра дремала в кабинете, облокотившись на стол. Он собрался уже уйти, когда она подняла голову, увидела директора и виновато произнесла.
– Извини. Всю ночь метался в жару. К утру успокоился…
– Не оправдывайся, – перебил он ее. – Зашел сказать, что через пару часов, у тебя плановый осмотр. Не опаздывай.
– Я помню. Все как всегда?
– Не совсем. Я соединился с нашим доктором и потребовал от него проверку всех наших подопечных на сканере.
– Откуда у нас сканер?
– Не у нас. Пусть он сам приносит. Деньги получать любит, пусть на счет прибора сам озаботится. Он же техник.
– Ты что-то задумал?
– Даже не знаю. После твоих слов…, – он глянул на дверь в соседнее помещение, – подумал, а если не один он такой у нас. Сама знаешь, никто наших подопечных через сканер не пропускал. Ты это, заведи новый журнал и каждого, поименно записывай в журнал. Этому, журнал в руки не давать. Сам то он, со сканером бегать не захочет, так ты уж сама…
– Я поняла. Но учти, до вечера я не управлюсь. Как быть с доктором?
– А никак. Пусть сидит хоть до утра, сканер ему не отдавай, пока всех не проверишь.
– Охранники?
– Если понадобятся, этих только на подхвате, к прибору и близко не подпускай.
– Хорошо, сделаю.
Остаток дня, вся ночь и часть следующего дня, медсестра работала не покладая рук, пока не проверила последнего из их подопечных. Сканер оказался старым и время для обработки данных затрачивал чуть ли не в два раза больше, чем виденный ею у секротов. Но она справилась, из последних сил сунула в руки сканер доктору и прижимая к себе журнал, ушла в свою комнату. Не раздеваясь, завалилась на кровать и моментально уснула.