Чудовы луга

Воскресенская Анастасия

— Вот, изволь взглянуть, — бросил Герт. — А потом, может, что-нибудь добавишь к приказу о повешеньи за распространение слухов. Подправишь, так сказать.

— Пусть меня лучше сейчас повесят, — буркнул один из солдат, смерив обоих рыцарей не слишком почтительным взглядом. — Лучше в петле болтаться, чем так вот сгинуть без покаяния.

Мэлвир кивнул лекарке, та отвернула промокшее грязными пятнами полотно, которым были прикрыты головы мертвецов.

— Вот… благородный сэн, — голос ее отчего-то звучал виновато. —

Это сделали не рыбы и не ящерицы.

Мэлвир подавил подступивший к горлу ком. Лица погибших изувечены, страшно и жестоко. Запах тины и застывшей крови вызывал тошноту.

— Силен, — заметил Герт. — Лично я блеванул, когда увидел.

Лекарка смотрела на них прозрачными глазами, ждала, когда позволят прикрыть покойников. Вильдонит шептал молитву, время от времени прикасаясь к кожаному монашескому ошейнику, захлестывающему тощее горло.

— Какова причина смерти? — спросил Мэлвир, когда желудок перестал бунтовать. На Герта он старался не смотреть.

И какого черта ты спрашиваешь, Соледаго, подумал он. Что, не видно? Причина смерти в том, что кто-то изгрыз этим двоим лица. И руки. В том, что у них больше нет губ и части щек, а на месте глаз — залепленные тиной ямы. Спроси еще что-нибудь, столь же умное.

— В них стреляли, благородный сэн. Вот этим.

Лекарка протянула Мэлвиру что-то буро-зеленое, вроде палочки.

— Не уколитесь, — подал голос вильдонит. — Вот, смотрите, на острие…

Мэлвир воспользовался возможностью отвести глаза от жуткого зрелища и послушно уставился на стрелку.

Она была свернута из плотного листа в конус, обмазанный чем-то вроде древесного лака или смолы. Легкая, маленькая — с ладонь. С острым кончиком, покрытым черными потеками.

— С убитых сняли пряжки, застежки. Шнурки вытащили, растащили чешую. Кольчуги не тронули, — докладывал монах слегка дрожащим голосом. — Так и волокли… тяжесть такую…

— Как это понимать?

Герт кивнул проводнику. Тот неохотно подошел, старательно глядя под ноги. Лекарка наконец прикрыла обезображеные тела, тихо сказала что-то монаху и отошла.

— Я слушаю, — Мэл сдвинул брови.

— Я так полагаю, благородный сэн… — бедняга смешался и умолк. — Я слышал, что…

Наступила тягостная пауза.

— Я бы не хотел оказаться тем, кто сеет панику… с вашего позволения… — заключил он, не отрывая взгляда от видавших виды сапог.

Мэлвир с трудом подавил желание осушить чертовы болота голыми руками и замостить их диким камнем. Засыпав сверху солью для верности.

— Он просто хочет тебе рассказать кое-что, — хмыкнул Радель. Подошел к покореженной елке, отодрал смоляную слезу и размял в пальцах, вдыхая. Запах донимал и его. — Одной из распространенных местных историй является байка о дурачке, который нашел чудово гнездо. Жаль, ты мало интересуешься этими россказнями.

— Сейчас самое время послушать сказки, —

Мэлвир призвал на помощь все свое столичное воспитание. Проклятый Радель нюхал живицу и едва ли не ухмылялся. Но глаза были злые. — Я готов. Если они разъяснят смерть четверых человек и вот это.

Он разжал стиснутый кулак с бурой стрелкой.

— Так вот, деревенский дурачок нашел в болоте гнездо. Под елкой. Никто не знает, откуда чудята берутся, а он нашел. Его вроде как сплели из травы и перьев.

— С колокольчиками, — еле слышно подтвердил проводник.

Герт удовлетворенно кивнул.

— Патка Козлик его звали, — проводник решил внести еще немного ясности.

— Спасибо, — Герт и бровью не повел. — Так вот, с головой у почтеннейшего Патки было не ахти, так что он приволок гнездо домой и сунул за печь.

— Хотел чудят маленьких посмотреть, — вставил один из солдат.

— Так посмотрел. Они повывелись и зажрали беднягу до смерти, — заключил второй. — Одни кости остались. А потом по всему селу по погребам расползлись, народу перекусали — пропасть.

— Детишек несколько заели и скотину всю, — подхватил проводник. — Попалить село пришлось. Потому как гаденыши людоедские. Нетвари.

Около лекарской палатки воцарилась нехорошая тишина, прерываемая отдаленным стуком топоров.

— Если я вас правильно понял, благородный сэн Радель, вы хотите сказать… — с усилием проговорил Мэлвир, борясь с желанием немедленно двинуть старостержскому лорду в ухо. — Если я верно понял, вы считаете, что попорченная дорога и четверо убитых — дело рук какой-то там болотной чуди?

Герт облегченно вздохнул и состроил излюбленную гримасу, высоко подняв брови.

— Я рад, что ты, наконец, это понял, сынок. К слову сказать, местные называют эти болота Чудовыми Лугами.

Мэлвир побелел от злости.

Лицо Раделя вдруг стало очень серьезным.

— Только знаешь что… я никогда не слышал, чтобы чудь осмеливалась нападать на вооруженные отряды.

Это он направляет их, больше некому, думала Ласточка, яростно оттирая руки пучком мочала. В деревянной миске плавали кровь и вода. И еще мыло. Всегда одно и тоже. Кровь и вода…

Старостержский лорд что-то вполголоса втолковывал золотому рыцарю. Тот слушал, невольно поглаживая литую рукоять шестопера. Горяч. Но кое с чем придется ему смириться. С Элейром, полным тумана и злых сказок до краев, как миска с похлебкой.

Она мельком глянула на брата Родрика. Тот все еще шептал молитву — лекарское ремесло тут уже не потребно.

Золотой снова что-то сказал — не расслышать. Радель повысил голос. Они стояли у полотняной стены и спорили все сильнее. Ласточка не выдержала, с независимым видом откинула полог палатки и зашла внутрь, делая вид, что страшно занята. Остановилась, прислушалась.