Шрифт:
Изящной поступью девушка ходила между рядов, приветствуя торговцев и блуждая взглядом по прилавкам. Она уже обошла все интересующие продуктовые стойки и теперь решила наведаться к ремесленникам. Маленькая бледная ручка ощупывала ткани, пока ткачиха вытаскивала из вороха тряпок новые товары. Пытливые зелёные глаза рассматривали яркие узоры, а аккуратные розовые губки сложились в лукавую улыбку, с которой девица торговалась за вязаный платок. Но опытная торговка не собиралась задарма расставаться с изделием, и красавица зашагала дальше, звонко постукивая каблуками. Подол так и норовил запутаться
Щурясь от солнца, девушка резко повернула голову и ее глаза встретились с другой парой глаз, что уже минут пять неотрывно наблюдают за ней. Она по инерции сделала ещё шаг и остановилась, сильнее сжимая в ладони подол платья. Не отводя взгляда, прелестница игриво приподняла уголок губ и немного опустила подбородок, чтобы прядка волос соблазнительно спала на лицо. Хрясь! – и молоток резко обрушился на пальцы, пытавшиеся удержать гвоздь.
– Твою ж! – парень схватился за травмированную руку и скривил лицо, стараясь сдержать ругань. После секундного шока он встрепенулся и стал вглядываться в торговые ряды, пытаясь отыскать глазами причину своей боли, но девушка уже успела затеряться в толпе.
– Коль руки не жалко, хоть гвозди не трать, нам ещё полкрыши перестелить надобно, – старик на другой стороне крова в отличие от юнца был сосредоточен на работе и явно собирался закончить до заката.
– Просто солнце ослепило, вот и промазал, – рабочий начал активно трясти рукой, в надежде охладить опухшие пальцы.
– У каждого из нас свои светила, хотя девка и вправду вымахала красавицей, жаль ты её и облапать теперь не сможешь, – с насмешкой сказал старший.
– А я и с одной рукой справлюсь, – юноша начал поочередно сгибать пальцы на здоровой руке, показывая её возможности.
– Да, Ивар, кроме руки тебе ничего и не светит, – опытный мастер вернулся к работе и возобновил монотонные постукивания молотком.
– Слушай, Гурр, а ты её знаешь? – образ девушки всё ещё стоял у покалеченного перед глазами.
Гурр не хотел отвлекаться от работы, но всё же замедлился – постукивания стали реже и тише.
– Её не особо, но к семье захаживал пару раз. Отца мы уже года три как упокоили, а матушка жива. Сестра есть у неё старшая, если помнишь, у колодца раньше молоко продавала. Дааа, фигурка была видная, столько мужиков к ней лапы тянули, а она с городским умотала! Но хоть младшенькая осталась да глаз радует. Прям интересно, в кого сестрицы такие смазливые пошли, мать то красотой на славилась.
– А зовут её как? – Ивару хотелось узнать гораздо больше, но его наставник был не из болтливых, и нужно узнать самое важное, пока Гурру не наскучило трепать языком.
– Младшую, вроде, Сильвой кличут.
Молоток загрохотал с новой силой, заглушая тихое бормотание парня, в котором слышалось только одно имя.
* * *
Домой Ивар вернулся под вечер. Отец ушёл к дружкам в таверну, а мать ждала его с уже остывшей похлёбкой. Помешивая ложкой неаппетитную жижу, он всё ещё думал об увиденной утром девушке.
– Утром пойду к Марте, занесу еды да поболтаю с бедняжкой, – женщина сосредоточено собирала котомку, укладывая рядом с небольшой капусткой три яблока, – завтра ещё молока надою и надо не забыть ей хлеба взять.
Ивар пару секунд вспоминал, кто такая Марта и зачем к ней нужно идти. Среди промелькнувших в его голове событий последних дней он таки нашел нужное и понял, почему мать так беспокоится об этой женщине.
– Её мужа ещё не нашли? – Ивар постарался сделать голос сочувствующим. Не сказать, что ему совсем не было её жалко, но он действительно не понимал, почему должен сопереживать человеку, чьё имя узнал только на прошлой неделе.
– Нет, сегодня мужики ещё раз прошлись вдоль русла, но ничего так и не нашли, – мать копошилась на кухне, осматривая все полки и мешки в поисках, чем бы ещё поделиться.
– А в лес ходили? – Ивар с недовольством наблюдал как женщина располовинила засоленную рыбину и теперь заворачивает кусок, чтобы положить в сумку.
– Да, но глубоко не забредали. Его как только искать начали, дождь пошёл, поэтому следы если и были, то их уже смыло.
– А у этой Марты что ли совсем родни нет, раз ты с ней так возишься?
Хозяйка не отрывалась от своей ревизии. Перебирая сушёные грибы, она, не глядя на сына, ответила:
– В тяжёлые времена пригодится любая помощь: кусок хлеба, пара яблок или просто доброе слово… Я не могу найти её мужа, да и утешить толком не получится – знаю её лишь несколько дней, но я не хочу, чтобы она чувствовала себя одинокой в своём горе.
Ивар хотел ещё немного поворчать, но тут он на мгновенье представил, что пропала его мать или отец. Он бы, конечно, не стал лить слёзы и понапрасну стенать, он бы тут же бросился на поиски, он бы пошёл и в лес, и в город, перебрал бы каждый камешек на берегу в попытках найти хоть что-то, но кто знает, может, в какой-то момент и ему бы захотелось, чтобы кто-то поделился с ним яблоками или даже отдал половину рыбины. Похлёбка стала ещё хуже на вкус.
* * *
На следующий день Ивар отпросился с работы, сославшись на ушибленный палец, и целенаправленно пошёл на площадь. Он ходил между торговых рядов и напряжённо вглядывался в проходящих мимо людей. Глаза выискивали в толпе одного конкретного человека, но вот уже порядка часа он как умалишённый бродит между лавок, распугивая прохожих своим напряженным лицом. Наконец-то вдали мелькнула светло-русая макушка, и Ивар ускорился, чуть ли не распихивая людей на своем пути. Поравнявшись с миниатюрной фигуркой, он сначала неуверенно кашлянул, и когда девушка обратила на него внимание, заговорил.
– Как много-то народу сегодня… здесь, – Ивар старался не смотреть на юную особу, но после секундной паузы всё же повернулся в её сторону и столкнулся взглядом с удивлёнными зелеными глазами.
– Да не особо, вчера побольше было, – она посмотрела по сторонам, убеждаясь в своих словах.
В молчании они прошли несколько торговцев, прежде чем Ивар глубоко вдохнул и спросил.
– Ты каждый день сюда приходишь?
Немного задумавшись, девушка уже более расслаблено заговорила.