Чудовище
Шрифт:
И вот то, что я давно подозревал, - бессмысленность мира, - стала мне очевидна. И косвенным образом, через этот, с распущенным горлом труп, я почувствовал вдруг невероятную свободу, - вот она-то и была знаком бессмысленности, потому что от неё попахивало могилой. Курагин захотел всего, добился всего и бессмысленно утонул в ровной тьме, в черном бархатном сне, где вместе с ним навеки уснут его страсти, желания, любовь... И самое странное, что никогда ранее смерть другого человека не повергала меня в такой транс безысходности: уж очень
На этом мои рассуждения были прерваны. За окнами послышались звуки моторов - один, другой... еще. Ворвался Андрей, за ним майор Федотов, в белом халате врач, ещё какие-то люди, младшие милицейские чины, потом ещё и еще... И вскоре здесь было не продохнуть.
Я вышел на крыльцо, вдохнул свежего сиреневого воздуха, и в голове стало проясняться. Мне тут же захотелось выпить пива. А когда где-то совсем рядом, громко и скрипуче заорала какая-то вечерняя тварь, козодой, наверное, я уже повернул, дабы исполнить свое желание, как бы оно ни находилось в диссонансе с чужой трагедией, но тут путь мне преградил майор Федотов.
– Капитан!
– строго сказал он.
– Вам придется ответить на некоторые вопросы.
Я почувствовал, как изменился тон, которым он уже осмеливался говорить со мной. Что-то там в его тупой башке прокрутилось, отчего меня заранее списали. Черт с ним!
– Минутку, майор! Я сейчас вернусь.
Не люблю, когда мне мешают удовлетворить свои потребности.
Я вернулся через минуту. Он стоял с блокнотом. Было ещё достаточно светло, чтобы видеть написанное.
– Жажда замучила, майор. Не хотите ли пива?
– сказал я, помахивая банкой.
– Я и для вас прихватил.
– Я не пью при исполнении.
– Ну как хотите, - равнодушно сказал я.
– А я выпью.
Я открыл банку и сделал глоток. И странно, общение с этим тупым бурдюком меня волшебным образом взбодрило, и мысли о бренности бытия (так мне несвойственные!) упорхнули, словно ночные бабочки.
– Итак, майор?...
Федотов записал время прибытия и краткое описание места происшествия, которое знал, как оказалось, лучше меня. Затем снял с меня показания.
– После возвращения с работы и за ужином, Курагин был в плохом настроении.
– ...господин Курагин пререкался с сыном Дмитрием Михайловичем Курагиным, - записывал майор.
– После ужина, в кабинете, наедине, Курагин Михаил Семенович, из беседы со мной, узнал...
– Минутку, капитан. Наедине с кем?
– Мы с ним были вдвоем, и я рассказал Курагину, как звали организатора похищения его невестки, Ирины Константиновны Курагиной.
– И как звали?
– Кличка Ангел.
Федотов пожевал губами:
– Ангел, Ангел. Не слышал. Что было дальше?
– Дальше он разволновался, я ушел, встретил Дмитрия, который искал отца и...
– И что?
Я подумал, стоит ли рассказывать Федотову о Дмитрии,
– Я рассказал Дмитрию об Ангеле, и он убежал.
– Просто так взял и убежал?
– Нет, майор, - злорадно сказал я, - не просто.
Я достал пачку сигарет, вытащил одну, зажал губами, прикурил. Майор нетерпеливо ждал. Я выдохнул дым ему в лицо.
– Нет, майор. Сначала он сорвал со стены меч, и с этим мечом убежал.
– Как с мечом?!
– я увидел, зажглись глазки майора, лихорадочно оценивавшего стоимость нежданной информации. Мне стало даже жаль его: он как-то упустил из виду опасность того, чего спешно замышлял.
– ... сорвал меч со стены...
Федотов ещё не понял, что со смертью отца, Дмитрий, если верить слухам, автоматически становится его главным наследником. Хотя?.. Ладно, посмотрим.
Пока что Федотов торопился записать мои последине влова.
– Подожди, капитан, через сколько времени ты добежал сюда?
– Минут через десять-пятнадцать.
– Десять минут... времени вполне достатчно, - бормотал он про себя.
– Достаточно для чего?
– осведомился я, продолжая густо выпускать дым в его сторону.
– Для чего?
– повторил он рассеянно мой вопрос и тут же спросил сам. Значит, когда вы прибыли сюда, орудия преступления здесь не было?
– Совершенно точно, майор, - подтвердил я.
– Ничего похожего.
– Господин Курагин приехал сюда на машине?
– Да. Вот на этом серебристом "Ягуаре", который принадлежит Ивану Курагину.
– Все ясно. Пока можете быть свободны, капитан. И мне, надеюсь, не надо вас предупреждать, что вы никуда не должны уезжать. Завтра дадите подписку о невыезде.
Тон его был сух, деловит и официален. Передо мной было воплощение стража закона. Мне не было даже противно, забавно, может быть.
– Слушаюсь, майор.
Между тем подъехал микроавтобус. Из него полезли санитары с носилками и какие-то типы. Один из них подвесил на себя лампы и стал все подряд снимать на видеокамеру. Сначала снаружи, потом вошел в дом.
Я отшварнул выпитую банку пива. На меня никто не обращал внимания. Окурок погас в пальцах. Его тоже отбросил. Заглянул в открытую дверь. Двое из приехавших в микроавтобусе, опыляли все порошком для снятия отпечатков пальцев. Александр был уложен удобнее и прикрыт одеялом. Возле него присел белый халат и слушал его через стетоскоп или как там он уних называется.
Подъехала ещё одна машина. На этот раз "Ауди". Оттуда медленно выпрастались два черных директора из замов Курагина. Оглядевшись поверх кинувшейся к ним толпишки во главе с Федотовым, поймали мой взгляд, сдержано кивнули и, раздвигая всех своим рассеянным невниманием, пошли к дому. Это были, ещё не успевшие убраться директора неизвестно там чего (одним из них был Борис Игоревич, директор РАО СС).