Чудотворец
Шрифт:
«Каблук» Насти припарковался недалеко от подъезда, возле которого на скамейке сидел Юра. Он достал из-за спины букетик цветов, шагнул навстречу.
– Простишь меня?
– Поклянись, что не будешь так по-свински себя вести.
– Клянусь.
– Прощаю.
Счастливая Настя улыбнулась и забрала у Юры цветы.
– Все, не будем об этом вспоминать, но ты обещал, что такое не повторится!
Юра улыбнулся, кивнул и пропустил ее вперед. Девушка уже взялась за ручку двери, когда Юра окликнул ее:
– Настя?!
Он быстро подошел к ней, стремительно заключил в объятия, прижимая спиной к двери, и поцеловал… Все это он проделал так же, как в тот вечер, когда провожал Настю, и она его оттолкнула.
– Юрка, ты сумасшедший, – выдохнула Настя. – Через минуту дома будем!
– У меня дежавю, или такое уже было?
– Что?
– У тебя так бывает?.. Кажется, все то же самое с тобой уже не в первый раз… Я тебя уже так же догонял, обнимал…
– Меня – нет, – улыбнулась Настя. – Наверное, это была какая-то другая девушка!
– Наверное…
Николай подошел к столику дежурного, где его ожидал почтальон с сумкой через плечо.
– Николай Ильич Арбенин?
Николай кивнул, почтальон подал ему телеграмму, положил на столик бланк и достал ручку.
– Вот тут распишитесь…
Арбенин ничего не отвечает, глядя на телеграмму: «Извини не зашла проститься тчк вряд ли еще увидимся тчк я должна спасти сына тчк вера».
Николай быстро подъехал к дому Веры, поднялся по лестнице, подошел к квартире и остановился: дверь была опечатана и видно, что дверной замок взламывали.
Тогда он поехал к себе домой и достал из старого альбома фотографию пятилетней давности: на ней счастливая, улыбающаяся Вера. Николай положил снимок на стол, сел, опустил ладони на стол, по обеим сторонам от фотографии, и неотрывно уставился на нее…
Машина Арбенина остановилась у калитки частного дома.
– Кто это? – послышался настороженный голос Веры, когда Николай постучал в дверь.
– Открывай.
Дверь открылась, взгляды Веры и Николая встретились… и вдруг женщина кинулась к Николаю, обвив шею руками, покрыла его лицо поцелуями…
…В крошечной комнате спал Дениска. Вера улыбнулась, глядя на сына, прикрыла дверь и вернулась к кровати, где лежал Николай.
– Слава богу, не разбудили!
Забравшись под одеяло, она обняла Николая, прижимаясь к нему и счастливо улыбаясь.
– А я знала, что ты нас найдешь… Почему-то знала – и все!
– Надо было внизу адрес написать, – усмехнулся Николай. – «Не ищи меня по такому-то адресу»…
– Где написать?
– В телеграмме.
– В какой телеграмме?
Воцаряется тишина: оба все поняли…
Николай, рывком поднявшись с кровати, быстро подошел к окну. Осторожно выглянул в щель между шторой и краем
Глава 8
На рассвете из леса по дороге к частному сектору выехала иномарка.
Мальков окинул взглядом местность:
– Вроде все тихо… Он часа в два приехал, зашел в дом…
Машина проехала мимо большого дерева на обочине, недалеко от дома, во дворе которого стояла машина Арбенина. Из-за дерева выглянул крепкий молодой парень. Мальков жестом поприветствовал его, и тот коротко кивнул.
– Седой пять человек дал – всю ночь за домом следили…
Иномарка остановилась, пассажиры вышли и направились к крыльцу. Мальков взялся за ручку двери и рывком распахнул ее, срывая щеколду. В комнатах – никого. Кровати не заправлены, двери раскрыты.
Ставицкий, беззвучно выругавшись, подошел к окну в маленькой комнате, которое выходило на огород. Чуть толкнул створку – она открылась…
– Где-то здесь спрятались: сарай, подпол, – сказал Мальков и, заметив, что Виктор выглянул в окно, подошел ближе. – Там тоже люди – со всех сторон сторожат…
Ставицкий вышел из дома, обогнул его и направился к огородной калитке. Мальков догнал его, и они вместе зашагали по дорожке между домами к колодцу, возле которого на деревянной скамейке сидел молодчик.
– Кто Ставицкий? – встрепенулся он.
Мальков кивком указал на Виктора.
Парень взволнованно достал из кармана большой круглый значок:
– Надо надеть… Он сказал: это очень важно!
Ставицкий, отпрянув, бросил взгляд на Малькова. Тот отобрал у парня значок и показал Виктору: «Я не лох. Я только учусь».
Юра Арбенин спустился по ступенькам, остановился в дверном проеме и как следует осмотрелся. Большая чистая комната в подвале: кирпичные стены, в углу – друг на друге, чтобы занимали поменьше места – стояли табуреты.
Несколько молодых актеров репетировали, жонглируя булавами, мячами, кольцами, яркими лентами на палочках.
Виталий Бурдыга – единственный, кто был здесь в рубашке и брюках – стоял на коленях на полу и что-то чертил карандашом на лежащем на полу листе бумаги, выговаривая стоящему рядом актеру:
– Не ходи сюда! Видишь геометрию?! Это тебе не цирк, здесь спектакль: не надо ломать мизансцену! Все, репетируем!
Бурдыга встал и заметил постороннего.
– Юрка, ты что ли?!
Они улыбнулись и по-дружески обнялись.
– Ты куда пропал?! Слышал – все?.. С театром завязал? Ну и дурак! Сазонов в ТЮЗе уже Лопахина репетирует!.. Кто был Сазонов и кто ты?!
Юра лишь неопределенно повел плечами.
– Так получилось…
– А где вообще? Чем занимаешься?
– Да так… Можно сказать, ничем.