Чудо
Шрифт:
— Месье Сэмюэл Толли? Американец? — спросила она.
— Да, это я,— ответил Тиханов.— Вам должны были сообщить обо мне из Синдиката отельеров Лурда.
— Моя дочь Жизель звонила мне и сказала, что вы хотите снять комнату и прибудете к ужину. Проходите, пожалуйста.
В гостиной царил полумрак, который не могли разогнать две слабые лампочки, но Тиханов все же разглядел тяжелые шторы на окнах и старомодную французскую мебель, которой здесь было явно больше, чем нужно. Экран работавшего телевизора погас, и с дивана поднялся широкоплечий человек. Это был месье
— Bon soir [22] ,— пробурчал он, беря чемодан Тиханова.— Я покажу вам комнату. Комнату нашей дочери. А она в течение этой недели поспит на диване.
Комната дочери Дюпре разительно отличалась от гостиной. Судя по всему, здесь недавно сделали ремонт, поэтому спальня была светлой, свежей и… очень женственной. Постель была застлана покрывалом пастельных тонов, а роль передней спинки играли книжные полки. Книги были преимущественно французские, но были и на английском — в основном о Нью-Йорке и о Соединенных Штатах в целом. У кровати стояла тумбочка с рифленым абажуром. Тиханов удивился тому, что дочь этой скромной супружеской четы из провинциального французского городка читает книги об Америке на английском языке.
22
Добрый вечер (фр.).
Дюпре поставил на пол чемодан Тиханова и сообщил:
— Ужин будет готов примерно через полчаса, месье Толли.
— К этому времени и я буду готов. Но я могу уснуть. Не разбудите ли меня в таком случае?
— Я постучу в дверь.
С этими словами хозяин дома ушел, и Тиханов остался в одиночестве. Он собирался распаковать чемодан, но боли в руках и одной ноге усилились до такой степени, что он решил отложить это нудное занятие до завтра. Сейчас ему было необходимо лишь одно: лечь, расслабиться и отдохнуть. Он прилег на кровать, повернулся на бок и тут же заснул.
Его разбудил громкий стук в дверь. Тиханов проснулся, сел на постели и стал вспоминать, где он находится. Сообразив, он немного сконфузился и крикнул:
— Спасибо, месье Дюпре! Я сейчас выйду!
И действительно, через несколько минут он появился в столовой, освещенной столь же скупо, как и гостиная. Месье Дюпре флегматично сидел за обеденным столом. Мадам Дюпре, облаченная в фартук, поспешила из кухни, чтобы показать Тиханову его место за столом.
— Жизели дожидаться не будем,— сообщила щина.— Она позвонила и сказала, что задерживается в Лурде и домой вернется не скоро.
Остановившись в дверном проеме, мадам Дюпре добавила извиняющимся тоном:
— Мы питаемся скромно. Сегодня на ужин консоме, а в качестве главного блюда — омлет с копченой семгой.
Тиханов с трудом скрыл улыбку, вызванную официальностью ее объявления.
Он обвел взглядом эту чудовищную комнату. Безвкусные обои в полоску, на стене — вырезанное из журнала изображение
Разливая суп, мадам Дюпре заметила, как Тиханов осматривает столовую, и сообщила:
— Мы — религиозная семья, месье Толли.
— Я это заметил.
— Но вы, видимо, тоже верующий человек, иначе вы не приехали бы в Лурд.
— Вы совершенно правы.
Наконец суп был разлит по тарелкам и мадам Дюпре заняла свое место за столом. Тиханов уже собрался было приступить к трапезе, как вдруг услышал приглушенное бормотание. Подняв взгляд от тарелки, он увидел, что хозяева сидят, закрыв глаза и молитвенно сложив руки на груди, а месье Дюпре чуть слышно произносит молитву. Тиханов оказался в подобной ситуации впервые. Он не знал, что делать, но интуитивно положил ложку на скатерть и тоже закрыл глаза.
Затем они начали есть. Поначалу супруги Дюпре молчали, но постепенно завязалось какое-то подобие разговора. Тиханов дипломатично попытался выяснить, чем занимаются хозяева дома, однако смог узнать лишь общие сведения: месье работает механиком в автомастерской, а мадам — горничная в гостинице «Президент», расположенной на краю города. Их «общественная жизнь» не выходила за рамки телевизора, посещения воскресных месс и участия в различных церковных мероприятиях. Знают ли они хоть что-то о Лурде? Скорее всего, очень мало — лишь то, что знают все остальные и что рассказывала им дочь.
— Жизель должна вернуться с минуты на минуту, — сообщила женщина.— Она расскажет вам все, что вы захотите узнать о Лурде.
— Замечательно,— вежливо ответил Тиханов.
После того как хозяйка убрала грязные тарелки, плетеную корзинку с хлебом и смела со скатерти крошки, Тиханов вернулся мыслями к России-матушке. Что подумали бы члены Политбюро, если бы увидели, как он, выдающийся дипломат, будущий премьер, человек, известный во всем мире, сидит и болтает с двумя провинциальными французскими олухами, ослами и болванами?
Он доедал свою порцию фруктового торта, как вдруг ему показалось, что в столовой стало больше света. Подняв глаза, он понял, что причиной тому стало появление необыкновенно красивой девушки с волосами цвета меда, завязанными в конский хвост, и огромными серо-зелеными глазами. Ворвавшись в комнату как ураган, она подлетела к столу и чмокнула каждого из родителей. В ней кипела жизнь и искрометная энергия.
Она протянула руку Тиханову со словами:
— Вы, должно быть, наш новый жилец, мистер Толли?
— Да, моя фамилия Толли,— отчего-то испытывая неловкость, выдавил из себя Тиханов.— А вы — мадемуазель Жизель Дюпре?
— Она самая! — задорно ответила девушка, перейдя на английский и усаживаясь рядом с ним.— Добро пожаловать в семью Дюпре и в город, находящийся по соседству с чудесами.
— Благодарю,— ответил Тиханов.— Хорошо бы все так и оказалось. Я имею в виду чудеса.
Мадам Дюпре отправилась на кухню, чтобы разогреть для проголодавшейся дочери суп и приготовить омлет.