Чудо любви
Шрифт:
Питер улыбнулся и получил ответную улыбку. Вот только что-то в этой улыбке не понравилось ему, но Питер не успел всмотреться в лицо жены, Эмми уже потащила ее играть.
Мелани с радостью приняла участие в очередной забаве и очень смешно охотилась с завязанными глазами за детьми, у которых к рукам были привязаны колокольчики. Все вокруг смеялись, подсказывали и аплодировали, один только Питер стоял в стороне и внимательно всматривался в жену, словно видел ее после долгой разлуки.
Почему я раньше не замечал, какая
Вечером, когда гости разошлись, а утомленная впечатлениями и переживания Эмми уснула, Мелани и Питер приступили к уборке. Они любили проводить вечера рядом, убирая после ужина или просто усевшись перед телевизором. Они часто разговаривали, обсуждали важные вопросы, просто сплетничали и так же часто молчали. Питер и Мелани как никто другой знали: двум людям хорошо рядом, не когда им есть о чем поговорить, а когда есть о чем помолчать.
Кажется, этим вечером Мелани была настроена молчать. Вот только Питеру нужно было обсудить с ней кое-что.
– Я подумал, нам нужно переехать в Калифорнию, – заявил он.
Мелани отвлеклась от посудомоечной машины и удивленно посмотрела на мужа.
– Зачем?
– В последнее время ты плохо выглядишь, стала бледной, часто болеешь. Я думаю, тебе не подходит климат Нью-Йорка.
– Самый обычный климат. – Мелани пожала плечами, явно давая понять, что ей эта тема не интересна. – Бывает и хуже.
– Когда ты была у врача в последний раз?
– Не помню. – Она раздраженно дернула плечом и отвела глаза.
Питеру это не понравилось. Мелани никогда не умела лгать.
– Есть что-то, о чем я должен знать? – мягко спросил он.
– Нет, все в порядке! – уверенно ответила Мелани. – Просто очень устала сегодня. Давай сейчас закончим и ляжем спать? Шарики до завтра никуда не денутся, а если и денутся, то это к лучшему.
Питер слабо улыбнулся. Он понял, что сегодня от Мелани ничего добиться не удастся. Значит, придется продолжить этот разговор завтра.
Когда с посудой было покончено, Мелани сказала:
– Ты поднимайся наверх, а я скоро буду. Нужно еще убрать остатки еды в холодильник.
– Я помогу тебе.
– Нет-нет! – поспешно, на взгляд Питера, даже слишком поспешно, отказалась Мелани. – Тебе завтра рано вставать. А я хочу немного побыть одна.
У Питера не было ни одного контрдовода. Он пожал плечами и пошел наверх. Жена явно что-то от него скрывает. Наверное, пока она просто не готова сказать, в чем проблема. И Питер знал, что гадать бесполезно. Дело может быть в желании перекрасить дом в розовый цвет, или выйти на работу, или, может быть, Мелани чем-то больна.
Питер остановился и помотал головой. Какие дурацкие мысли иногда появляются в ней!
Как обычно перед
– Пап, принеси водички.
– Конечно, дорогая.
Питер улыбнулся. Ничего удивительного, конечно, Эмми хочет пить после такого количества сладостей! Но в конце концов день рождения только раз в году, можно и расслабиться.
Он пошел обратно за водой.
Мелани была рада, что успела отправить Питера наверх до того, как у нее начался очередной приступ. Она уже научилась предугадывать их минут за десять: тяжесть в легких, мелькание перед глазами, нехватка кислорода. Мелани чувствовала, что этот приступ будет очень тяжелым, может быть, даже тяжелее того, что был в обед.
Слишком часто в последнее время, подумала она. Завтра же нужно идти к врачу. Наверное, все же придется лечь в больницу… Господи, как же я скажу Питеру? Как объяснить Эмми?
Вопросов было так много… но у Мелани уже не осталось времени, чтобы ответить на них.
Спазм скрутил легкие, выжимая воздух до капли. Стакан упал из ослабевших рук и разбился на тысячи осколков.
Только бы Питер не услышал! – подумала Мелани. Это была последняя мысль. Боль не оставила места ни для чего другого.
Звон разбитого стакана показался Питеру зловещим. Мелани никогда ничего не разбивала. Это была привилегия Питера и Эмми.
Что-то случилось! – понял он.
Из прихожей до кухни было всего несколько метров, но Питеру казалось, будто он бежит очень долго.
– Мелани! – испуганный вскрик, похожий на отчаянный вопль чайки, взвился под потолок и растаял.
Мелани, его Мелани, лежала на полу. Спазмы сотрясали ее тело, лицо посинело, губы были белее снега, глаза закатились, и на Питера уставились выкатившиеся белки.
Он сумел побороть страх и безрассудный порыв броситься к жене. Вместо этого Питер побежал к телефону и вызвал «скорую». Питер понимал, сейчас он мало чем может помочь Мелани. Лишь быть рядом с ней, поднять голову, чтобы не завалился язык, и пытаться хоть как-то усмирить конвульсии, сотрясающие тело.
Питеру показалось, будто прошла целая вечность, пока откуда-то издалека не послышалась сирена «скорой помощи».
– Пап, ну где вода? – раздался из прихожей сонный и капризный голос Эмми.
Господи, Эмми! Питер и сам не мог понять, как же он забыл о ребенке.
– Мама? – Голубые глазки девочки, казалось, стали еще больше. Девочка испуганно смотрела то на трясущуюся в конвульсиях мать, то на бледного отца.
– Эмми, маме плохо, я вызывал «скорую помощь», открой врачам дверь, детка, – спокойным голосом попросил Питер. Сам он никакого спокойствия не чувствовал, но нужно было сделать все, чтобы девочка не испугалась. – Слышишь, солнышко, нужно впустить врачей, – настойчиво повторил Питер.