Чудесным летним днем, когда он был...
Шрифт:
Когда Джуниор шагнул к коридору, что вел к его комнате, отец произнес:
– Знаешь, кто такая "мать", Джуниор? Это женщина, которая двадцать лет делает из мальчика мужчину для того, чтобы другая женщина за двадцать минут превратила его в дурня.
Джуниор двинулся дальше. Его внутренности дрожали. Он сделал еще три шага, когда отец мягко сказал:
– Запри сегодня ночью дверь комнаты.
Джуниор замер, скованный ужасом. Эти слова произносились не очень часто, но Джуниор понимал их значение. Он посмотрел на маму, которая, казалось,
– Запри дверь, - повторил отец, пялясь в экран телевизора.
– И помолись перед сном, ладно?
– Хорошо, сэр, - ответил мальчик, прошел к себе в комнату и запер дверь.
Позже он лежал в кровати и таращился в потолок, на покрытую трещинами штукатурку. Утром он мог притвориться, что ему приснился ужасный кошмар. Мог притвориться, что не слышал за стеной приглушенный голос отца - резкий, повелительный - и слабые возражения матери. Мог притвориться, что не слышал, как отец орал, чтобы она смеялась, смеялась, наполняла дом своим смехом; все требовал и требовал смеха, пока она не закричала. Мог притвориться, что затем оттуда не доносились шлепки ремня, и стук опрокинутой лампы, и яростный скрип кровати, и рыдания матери в тишине, что наступила после.
Улыбнись, Джуниор.
УЛЫБНИСЬ, Я СКАЗАЛ!
Скрипя зубами, он лежал в ночи, затопившей дом, и тьма извивалась внутри него.
Когда он поднялся с кровати, уже снова светило солнце. Отец исчез, прихватив чемоданчик и желтый блокнот. Мама приготовила Джуниору завтрак. Большинства побоев видно не было - только разбитая губа. Суетясь на кухне, мама улыбалась и смеялась хрупким смехом. Когда она спросила у Джуниора, чем он думает сегодня заниматься, тот ответил, что у него есть планы.
Из дома он ушел пораньше и отправился в тайное место. Миновал красный "шеви" - кастрированного жеребца, торчавшего на обочине. Эдди Коннорсу потребуется кое-что покруче гаечного ключа, чтобы прочистить топливопровод. Он продолжил шагать вдоль улицы, на которой солнечный свет перемежался тенями. Проделал весь путь в одиночку.
Какое-то время Джуниор стоял на крыше водонапорной башни и любовался шпилями Готэм-Сити. Фабричные трубы извергали дым, магистрали бурлили транспортом, жизнь шла своим чередом. И было не важно: псих твой папаша или нет.
Джуниор открыл люк цистерны и в ту же секунду услыхал голос.
– Привет, Джуниор! Эй, я тут, внизу!
Он подошел к краю башни и посмотрел на зеленую землю. Там стоял Уолли Манфред в своих футболке и шортах. На сей раз из кроссовок выглядывали красные носки. Уолли ухмылялся, и солнце искрилось в линзах очков. Он помахал Джуниору рукой.
– Я тебя вижу!
Джуниор ощутил, как его глаза сузились. Ощутил как его лицо обтягивает череп отца. Ощутил, как внутри него, точно темный цветок, распускается гнев, исторгавший наружу черные семена.
– Я за тобой следил!
– сказал Уолли.
–
Джуниора затрясло. Это была секундная дрожь - возникла и тут же угасла. Однако она походила на глубинное землетрясение и оставила трещины в его фундаменте.
Тайное место обнаружили. Его уединенная обитель была теперь не только его. На этой земле он не владел больше ничем, кроме хранившихся внутри цистерны игрушек.
– Что ты там, наверху, делаешь?
– крикнул Уолли
Джуниор заставил свое лицо расслабиться. Вылепил из разгоряченной плоти улыбку. Разомкнув уста, он произнес:
– Залезай.
– Это сюда ты все время ходишь? Ну и высотища!
– Залезай, - повторил Джуниор.
– Лестница выдержит.
– Даже не знаю.
– Носком кроссовки Уолли пнул камешек.
– Я могу упасть.
– Я этого не допущу, - сказал Джуниор.
– Честно.
– Может я и смогу забраться на середину, - произнес Уолли и начал карабкаться по лестнице.
Джуниор не знал, что со всем этим делать. Рано или поздно Уолли проболтается о тайном месте кому-нибудь еще. Он даже может притащиться сюда в одиночку, открыть люк и увидеть, что находится внутри. Расскажет своей маме, а затем его мама расскажет маме Джуниора, и тогда...
Они могут неправильно понять. Могут решить, что он как отец. Возможно, они захотят отправить Джуниора в ту же больницу, куда в свое время загремел его папаша и куда вскоре он мог вернуться. Они могут подумать, что с ним не все в порядке и что не в порядке он был уже довольно долгое время, однако весьма хорошо скрывал это ото всех.
– Я на полпути!
– крикнул Уолли. Он казался напуганным.
– Лучше мне остановиться!
Джуниор взирал на Готэм-Сити, словно на сад камней
– Давай, ползи дальше, - сказал он тихо.
– Хочу... рассказать тебе одну шутку.
– Я, пожалуй, спущусь!
– Это отличная шутка. Давай, Уолли. Поднимайся.
Молчание. Джуниор ждал. А затем послышался шум - Уолли стал преодолевать оставшуюся часть подъема.
– Хороший мальчик.
– произнес Джуниор.
– Знаешь, кто такой "мальчик"? Это обтянутый кожей аппетит.
Уолли добрался до вершины цистерны. На его лице блестел пот, а очки сползли на кончик носа. Он дрожал, слезая со ступенек и выпрямляясь.
– Отсюда прекрасно виден Готэм-Сити, правда?
– Джуниор махнул рукой.
Уолли повернулся, чтобы посмотреть на город.
– Ух ты, - сказал он, стоя спиной к Джуниору.
Всего один толчок.
Шестьдесят футов до земли.
Оттащить Уолли в кусты. Спрятать. Кто, вообще, Уолли такой? Мелкое ничтожество, которому не стоило тайком пробираться к тайному месту. Один толчок - и тайное снова станет тайным. Однако Джуниор не шевелился. Затем Уолли обернулся и увидел открытый люк.
– А там что?
– спросил он.
И тут Джуниора осенило - словно вспышка ослепительного света в мозгу: ему стало предельно ясно, что требовалось делать.