Чудесным летним днем, когда он был...

Маккаммон Роберт

Шучу. Дошло?

Улыбнись, Джуниор.

Джуниор послушался.

– Тощий педик!
– гаркнул Деннис Хафнер в спину Джуниору. А Эдди Коннорс прокричал: - Это свободная страна! Передай ему это, слышь?

Знаешь, кого называют "нормальным человеком", Джуниор? Любого, кто еще не угодил в лапы мозгоправов.

Улыбнись, Джуниор.

Он двигался вдоль улицы, испяинанной солнечным светом и тенями; пальцы мальчика сжимали косточки в карманах брюк, и сердце его было

темнее, чем кусок угля.

Однако в этот чудесный летний день он улыбался.

В следующем квартале Джуниор свернул направо. Впереди, мерцая в раскаленном воздухе, возвышался последний сохранившийся в этом предместье лесистый склон холма. Зеленый, густой, хранящий секреты. Это было прекрасное местечко. Туда-то он и направлялся.

Прежде чем Джуниор достиг конца улицы, откуда неровная тропа взбиралась вверх по косогору, за спиной послышался топот кроссовок по тротуару. Кто-то бежал. Первой мыслью было, что это Эдди Коннорс решил-таки погнаться за ним. Поэтому Джуниор обернулся лицом к нападавшему и попытался избежать расквашенного носа. Однако это оказался вовсе не Эдди Коннорс или не один из его дружков. Это был нескладный, хрупкий на вид мальчик с вьющимися каштановыми волосами и в очках; на лице у него сияла глупая ухмылка. На нем были надеты футболка, короткие штанишки, выставлявшие на показ худенькие ноги, черные носки и кроссовки. Он затормозил, едва не врезавшись в Джуниора, и выпалил:

– Привет, Джуниор! Я тебя вон оттуда заметил!
– Он показал на дом дальше по кварталу, стоявший рядом с тем перекрестком, где Джуниор свернул. Мальчик снова обратил к Джуниору свою дурацкую улыбку.
– Куда идешь?

– Куда надо, - ответил Джуниор и продолжил шагать в сторону склона.

– А можно с тобой?
– Уолли Манфред вприпрыжку побежал рядом. Ему было десять лет, очки увеличивали его большие голубые глаза, и он до зарезу нуждался в брекетах. Уолли Манфред представлялся Джуниору маленькой собачонкой, которая любит гоняться за машинами и преследовать незнакомых прохожих, напрашиваясь на ласки.
– Можно, а?

– Нет.

– Ну почему? Куда ты идешь?

– Иду и все. Катись домой, Уолли.

Уолли молчал. Топот кроссовок о тротуар говорил, что он все еще тащится по пятам. Джуниор не желал показывать ему тайное место. Тайное место принадлежало только ему.

– Иди домой, Уолли, - повторил Джуниор. До начало лесной тропы оставалось совсем немного.

– Ай, да ладно тебе!
– упорствовал Уолли, заступая Джуниору дорогу.
– Разреши мне пойти с тобой!

– Отвали.

– Вот захочу - и пойду!
– сказал Уолли с ноткой раздражения в голосе.

Джуниор остановился. Этого нельзя было допустить. Совсем нельзя.

– Уолли, дуй домой!– приказал он.
– Я серьезно!

Уолли тоже остановился; казалось, он вот-вот разрыдается. Джуниор знал, что Уолли живет с матерью в доме даже меньшем, чем у него. Год назад отец Уолли вышел купить пачку сигарет, да так и не вернулся. Ну, во всяком случае, так рассказывали. Джуниор слышал, как родители обсуждали это, думая, что он спит. У родителей имелись собственные секреты. Так же как и у детей.

– Я не шучу, - сказал Джуниор.
– Я не хочу, чтобы ты шел со мной.

Уолли просто смотрел на него, пока летнее солнце поджаривало их обоих.

– Иди донимай кого-нибудь другого, - сказал Джуниор.

Уолли сделал шаг назад. Глаза мальчика влажно блестели за стеклами очков.

–

Почему я тебе не нравлюсь?
– спросил Уолли, и в голосе его слышалось что-то пугающее.

– Почему я всем не нравлюсь?

Джуниор прошел мимо, и продолжил путь в одиночестве.

– Вот ты мне нравишься!
– крикнул Уолли.
– Почему ты не хочешь дружить?

Знаешь, кто такой "друг", Джуниор? Тот, у кого те же самые враги, что и у тебя.

Улыбнись, Джуниор!

Он шагал дальше. Начался подъем, и, углубившись в лес футов на пятьдесят, Джуниор присел на корточки и подождал, высматривая, не идет ли за ним Уолли Манфред.

– Ну и ладно!
– долетел с улицы крик Уолли.
– Ты все равно мне нравишься!

Джуниор просидел в подлеске минут десять. Убедившись, что Уолли не увязался следом, он встал и продолжил путь.

Тропа вела через последний из окрестных лесов. Мусор и бутылки усеивали землю, свидетельствуя, что и другие ходят по этой стежке. Однако тайное место Джуниора находилось выше по склону, примерно в четверти мили отсюда. Тропа сделалась круче, и по ней стало тяжело взбираться. Карабкаясь наверх, Джуниору приходилось хвататься за торчавшие из почвы корни деревьев. Последние обертки и бутылки остались позади, и теперь он продвигался сквозь зеленые заросли. Тайное место было хорошо спрятано, и Джуниор лишь случайно наткнулся на него пару лет назад, во время одного из своих длительных, одиноких странствий.

Вот, наконец, и оно. Ржавый, бурый резервуар для воды возносился над гребнем холма примерно на шестьдесят футов, почти полностью скрываясь за деревьями. Наверх уходила лестница, и Джуниор быстро и ловко стал взбираться по ней. Лестница привела на вершину цистерны. Выпрямившись, он посмотрел на северо-восток.

Впереди маячили серые башни Готэм-Сити, а внизу, в долине, виднелись тысячи домов и других построек, которые лабиринтами улиц расходились от центрального города. Казалось, там не было ничего зеленого. Ничего, кроме бетона, кирпича и камня. Между Джуниором и Готэм-Сити располагались заводы, и сегодня смог походил на бледно-коричневое мерцание, стелившееся над самой землей. Одним из тех заводов владела химическая компания, где в прошлом году его отец работал начальником смены. До нервного срыва. Папа по-прежнему служил там, однако теперь он был продавцом, и ему приходилось много путешествовать. У завода имелось шесть высоких труб, и сегодня они выбрасывали в бурый воздух белые ленты дыма.

Взирая с этой высоты, Джуниор ощущал себя королем мира. Однако в кармане брюк лежали косточки, и его ожидала работа, которой следовало заняться.

Он подошел к люку резервуара, снабженному маховым колесом. В свое время маховик оказалось не так просто открутить. Пришлось притащить банку "Ржавоеда" - один из товаров отца - и молоток. И даже тогда колесо удалось ослабить лишь с большим трудом.

Джуниор нагнулся и стал поворачивать маховик. Это все еще была тяжекая работенка - пришлось поднапрячь плечи. Но вот люк был открыт, и в следующий миг, откинув крышку, он заглянул в отверстие. В пустоту резервуара уходила еще одна лестница. Джуниору в лицо пахнуло горячим, сухим воздухом. Он выпустил большую часть духоты, а затем нырнул в дыру и начал спускаться по лестнице; его мозг напряженно работал - как маленький разгоряченный механизм, полный смазанных шестеренок.