Чтобы не причинить боль

Уитни Диана

Ричард отдал бы сейчас все на свете за пару затычек для ушей.

Среди оглушительной музыки звучал голос — резкий, твердый и знакомый:

— Раз, два… вращайте, вращайте… руки выше. Шелли, тянись к небу… хорошо, очень хорошо. И изгиб, вращение, изгиб и вращение… давайте, феи, поднимитесь на мысочках, вытяните руки… плавно, изящно, руки двигаются, как волшебные крылья.

Тихо пройдя по коридору, Ричард очутился в зале, где более дюжины детей делали хореографические упражнения. В центре стройная блондинка в черном трико, оттененном ярко-розовым поясом,

двигалась среди балерин, отбивая ритм руками и иногда делая паузу, чтобы поправить плечо ребенка или поднять опущенный подбородок.

К удивлению Ричарда, белокурый инструктор остановилась в центре зала, где в инвалидном кресле сидела маленькая девочка с вытянутыми вверх руками.

— Марти, Сьюзен, берите кресло Шелли и медленно поворачивайте, медленно, медленно… Шелли, девочка, тяни руки выше, изящнее… замечательно! — Инструктор резко хлопнула в ладоши, увеличивая темп. — Дракон уже близко, дракон уже близко! Феи, прыгайте, прыгайте, приседайте ниже. Шелли, пригнись, покажи, как тебе страшно… поворачивайте кресло быстрее, девочки, быстрее, быстрее… вот так, замечательно…

Инструктор отошла в сторону, где находилась другая группа детей, с волнением устремивших на нее глаза и держащих в руках разнообразные барабаны, погремушки и тарелки.

— Дракон… — она указала на бледного мальчика с парой тарелок, которые он держал наготове, — здесь!

Мальчик ударил в тарелки, гордо улыбаясь.

— Занавес!

Инструктор взмахнула рукой, и музыка резко прекратилась.

— Замечательное занятие, спасибо, вы все молодцы!

Шум счастливых голосов разнесся по залу, и дети ринулись к кучке взрослых — гордых родителей, сидящих в стороне на складных стульях вокруг стола с напитками и пирожными. Музыканты побросали свои инструменты и устремились через весь зал к буфету за печеньем и соком.

В центре всей этой суеты находилась Си Джей Морей, вытиравшая лицо полотенцем и слушавшая возбужденную и уж слишком затянувшуюся речь маленькой темноволосой принцессы, обсуждавшей каждое па в мельчайших деталях. Мисс Морей одобрительно кивала и улыбалась, что заставляло маленькую девочку светиться от гордости.

При других обстоятельствах радость ребенка привлекла бы Ричарда, но в этот момент все его внимание было сосредоточено на женщине. Ее лицо пылало, влажные золотые пряди обрамляли щеки, ее глаза напоминали искрящееся янтарное вино, а светящаяся улыбка — залитый солнцем розарий. Ее смех, хрипловатый и мелодичный, согревал его кровь, и в то же время мурашки бежали по его спине.

Ричард не мог отвести от нее глаз.

Внезапно улыбка исчезла с ее лица, глаза потухли, брови нахмурились. Она почувствовала на себе его пристальный взгляд и обернулась. Время остановилось. Минута. Две. Десять. Он забыл обо всем. В течение этих минут, этих кратких мгновений, ничего не существовало, кроме этой женщины, невероятно красивой женщины, от чьего гипнотизирующего взгляда у него прервалось дыхание, и закружилась голова.

Ричард следил за каждым ее движением, смотрел, как она коснулась плеча ребенка, сказала

что-то, и девочка убежала со счастливым видом. Он знал, что надо что-то сделать, что-то сказать, но не мог сдвинуться с места, беспомощный, как насекомое, насаженное на булавку.

Она еще минуту смотрела на него, потом обернула полотенце вокруг шеи и пошла к нему так изящно, что Ричард невольно усомнился, касается ли она ногами пола. Ее трико было предельно откровенным: под топиком отчетливо вырисовывались округлые груди, стройное тело с упругими бедрами плавно двигалось по направлению к нему.

Улыбка коснулась ее губ, пухлых ненакрашенных губ натурального розового цвета, блестящих и влажных. Губы шевельнулись.

— Мистер Мэттьюс, какая приятная неожиданность.

Ричард хотел ответить. Он действительно хотел. Его мозг приказывал языку произнести хоть что-нибудь, но, должно быть, случилось короткое замыкание, потому что, к своему ужасу, он почувствовал, как его голова дернулась, желая изобразить поклон.

Она кивнула головой, в ее взгляде сквозили удивление и беспокойство.

— Могу я что-нибудь сделать для вас?

— Да, — выдохнул Ричард. Это было больше похоже на вздох безумно влюбленного подростка, чем на ответ. Он откашлялся и отвел взгляд, пытаясь сосредоточиться на толпе шумящих детей, пока его мозг опять не заработал. — Это не совсем то, что я ожидал увидеть.

Она задержала свой взгляд на мгновение, потом посмотрела туда же, куда и он.

— Сегодня здесь немного более шумно, чем обычно. Все встает с ног на голову ближе к концерту.

— Я удивлен, что состав участников так… МММ… разнообразен.

— Мы стараемся вовлечь детей, имеющих проблемы со здоровьем, в наши регулярные занятия. Шелли, — она кивнула в сторону смеющегося ребенка в инвалидном кресле, — родилась с дефектом спины. Она не может ходить, но, как вы могли заметить, она превосходная балерина.

— Похоже, ей здесь очень нравится. Хотя… — Он запнулся.

Си Джей поняла.

— Дети спокойно воспринимают людей, отличающихся от них, пока их не научат другому. Многие из этих детей имеют те или другие недостатки, хотя они не так заметны, как у Шелли. Донна, например, — Си Джей кивнула в сторону высокой девочки, на которой был яркий шарф, — проходит курс химиотерапии. Лечение настолько изматывает ее, что мы создали специальный танец, требующий минимума сил и выносливости. Таким образом, она может участвовать в программе вместе с друзьями и не чувствует своего отличия от них.

— Но она действительно от них отличается, — заметил ошеломленный Ричард, удивляясь, что родители девочки позволяют ей так перенапрягаться. — Она очень больна.

— Да. — Си Джей схватилась за концы полотенца и, слегка изменив позу, взглянула на Ричарда. — Но даже больные дети хотят быть частью чего-то. Они нуждаются в друзьях, в развлечении, в чувстве удовлетворения от достижения цели.

— Они нуждаются в заботе и лечении. — Ответ Ричарда оказался более резким, чем он хотел, но Си Джей, казалось, не заметила этого.