Что в имени тебе моем?..
Шрифт:
– Ты все правильно сделала. Не в этом дело.
– Так он встретился с тобой?
– Нет. Он звонил. И мы договорились о встрече. Он должен был прийти и…
– Не пришел? Странно.
– Он не дошел, Лена. – Макс чувствовал себя неуютно, – его убили.
– Что? Убили? – она вскрикнула, – я тебя не поняла… Ты сказал, Виктора Степановича убили?
– Да. Он шел ко мне на встречу. Но в подъезде его убили. Закололи ножом. Это все, что я знаю.
– В каком подъезде? – она задала этот простой вопрос с такой значимостью, как будто это был самый главный вопрос в ее жизни, – я не поняла, в каком подъезде?
– В моем, –
«Надо заставить ее сосредоточиться, так я ничего не узнаю», – подумал он и четко проговорил:
– Лена, мне нужна твоя помощь. Расскажи мне об этом человеке. Почему ты посоветовала ему обратиться ко мне?
– А разве он тебе не рассказал?
– Если бы он рассказал мне, я бы не звонил сейчас, – Макс ждал от нее ответа, но она молчала, – понимаешь, он даже не представился. Я от тебя услышал, как его зовут.
– Может, мы говорим о разных людях? Я… не знаю. Виктор Степанович – очень интеллигентный человек. Как это, не представился? А как же вы с ним разговаривали? Как ты его называл?
Макс чуть было не закричал: «Вот так и разговаривали… Интел-ли-гентно. Называл я его «голос», и он мне ничего не сказал, не успел», но сдержался, понял, что весть об убийстве коллеги расстроила ее. Он продолжал спокойно задавать вопросы.
– Лена, я понимаю, что сообщил тебе неприятную новость. Но, пожалуйста, помоги мне. Я должен понять, кто и зачем убил этого человека. Да еще в моем доме. Мне очень важно знать, зачем он хотел меня видеть? Какой тайной поделиться? Сосредоточься, пожалуйста. Если ты посоветовала ему обратиться ко мне, значит, ты понимала, что у него серьезное дело. Ты знала, о чем он хочет со мной поговорить? Можешь ответить мне?
– Слушай, Макс, прости меня, конечно. Я невольно доставила тебе неприятности. Наверное, и полиция тебя допрашивала?
Она, видимо, не понимала, о чем он ее спрашивает. Макс хотел закричать: «При чем тут полиция?!», но снова сдержался и медленно, чтобы до нее, наконец, дошло, сказал:
– Лена, полиция тут ни при чем. Ты тоже совершенно ни при чем. Ты дала мой номер телефона и посоветовала Виктору Степановичу прийти ко мне. Нет проблем. Мне не за что тебя прощать. Ты хорошо сделала. Очевидно, он нуждался в моей помощи. Что-то его беспокоило. Я просто хочу знать. Первое: что он тебе рассказал? И второе: что это за человек? Расскажи о нем. Это поможет мне найти его убийцу. Пожалуйста, Лена, сосредоточься и расскажи мне все, что знаешь.
– Хорошо, я попробую. Только знаю я совсем немного.
– Я буду рад любой информации.
– В общем, так. Мы работаем вместе. Вернее, работали. В архиве. Раньше. Подожди, – она вдруг вспомнила, – ты ведь его знаешь.
– Кого?
– Виктора Степановича. Вернее, не знаешь, а видел однажды. И даже разговаривал с ним, кажется. Помнишь, еще в начале нашей совместной жизни, – Лена произнесла эту фразу очень обыденно – для нее, так же как и для него, тот факт, что они расстались, никакого сожаления не вызывал, – мы искали сведения о твоем прадеде и встретили в архиве этого человека. Ну, вспомнил?
Макс вспомнил. И, наконец, понял, что его так зацепило вчера, когда он увидел распростертое на лестничной площадке тело. А смутило его то, что телефонный гость оказался очень похож на вымышленный, вернее, «угаданный» им персонаж. Он никак не мог понять, каким образом у него получилось
Что ж, одной загадкой меньше. Тем лучше.
– Да, я вспомнил.
Он не хотел «застревать» на этом факте. Главное – узнать, зачем Виктор Степанович искал встречи с частным детективом.
– Продолжай, Лена. Расскажи мне о твоем знакомом. Что ему от меня было нужно?
Макс, наверное, в десятый раз повторил эту фразу, но разговор никак не выруливал на волнующую его тему.
– Он преподавал на нашей кафедре лет пятнадцать назад. Потом ушел работать в архив. То есть он работал и в архиве, и на кафедре. Когда я писала диссертацию, он помогал мне в поиске исторических документов. Что сказать о нем? Обычный человек. Интеллигентный. Приятный. Умница. Замечательный ученый. Очень отзывчивый. – Лена подыскивала слова. Но для Макса все это было не то. – Одинокий.
А вот этот факт очень интересный.
– Почему?
– Что, почему?
– Почему он был одинок?
– Макс, я не знаю. Мы не были с ним настолько дружны. Просто знакомые.
– Извини, я не так выразился. Я хотел тебя спросить, почему ты, когда перечисляла: умный, приятный и так далее, употребила вот это слово «одинокий»?
– Потому что он жил один. Так мне кажется.
– Ты знаешь наверняка или тебе так кажется?
– Не путай меня, пожалуйста. – Она подумала. – Да. Знаю наверняка.
– Откуда? Он сам говорил? Если да, то в каком контексте он об этом сказал?
– Нет, по-моему, специально он об этом не говорил. Просто… он такой неухоженный… – и добавила: – был… И я думала, что за ним некому ухаживать. И еще вот вспомнила: однажды он сказал, что страсть к науке заменяет ему страсть к женщине. Что наука мешает ему создать семью, мол, ни одна женщина не поймет его и не захочет быть вечно второй… Второй после науки, – уточнила она.
– Но женщины ему нравились?
– Откуда я знаю.
– А тебе он знаков внимания не оказывал?
– Ты имеешь в виду, не флиртовал ли он со мной?
– Можно сказать и так.
– Нет, не думаю. Мы с ним спелись как историки. Ничего личного.
– А теперь расскажи мне, как он попросил тебя о помощи.
– Хорошо. Попробую вспомнить поподробнее… – она помолчала. – Он пришел на кафедру, мы с ним разговорились.
– Стоп. Он специально пришел на кафедру, чтобы тебя увидеть?
– Ну-у, – она протянула это «ну-у», и Макс вспомнил, какое трогательное становилось лицо у его бывшей жены, когда она задумывалась. В такие моменты она была похожа на девчонку: наклоняла голову, смешно растягивала слова и начинала накручивать на палец кончик волос. Он представил эту картину и улыбнулся. А Лена продолжала: – я не ду-у-умаю, что специа-а-льно… Ведь он мог и не увидеть меня в тот день.