Что там

Осинский Владимир

– Может быть, мое присутствие не покажется уважаемым слишком обременительным?

(Не понимаю, что заставило меня заговорить в таком нелепо-напыщенном стиле. Вероятно, буддообразная величавая неподвижность инопланетян).

Они поглядели в мою сторону с недоумением, потом толстенький и, видимо, самый сообразительный пояснил остальным:

– - Это же Пришелец.

И вновь на меня перестали обращать внимание.

Я решился сделать попытку подладиться под них:

– Простите... Я только что слышал, что сознательно .сокращать себе жизнь-глупость. Так зачем же вы курите и пьете?

–

Дур...-начал было с несомненно свойственным ему радикализмом толстенький и спохватился:-И напиток и сигареты-совершенно нейтральны, они ни на что не действуют.

– Но зачем же тогда...

– А затем, что еще ближайшие предки каждого из нас злоупотребляли алкоголем и никотином. Между тем отказываться сразу от укоренившихся привычек, все равно-вредные они или полезные, значит травмировать организм.

Я выкурил сигарету и выпил бокаЛ cepoй жидкости. Вкус первой напоминал валерианку, второй-касторку.

Уходя, не мог удержаться и спросил с надеждой:

– - Вас уже посещали пришельцы с других планет?

– Вы - первый.

– Представляю в таком случае, каково было ваше удивление!

– Ошибаетесь. Удивляться--вредно. Удивление вызывает усиленное выделение... в общем, каких-то кислот. Лишнее знание-вредно.

Я поспешил удалиться, так и не рискнув задать им еще один занимающий меня вопрос: почему у всех них, независимо от возраста, так гладки, поразительно гладки лица?"

...Первые контакты Ронга с обитателями Безоблач ного мира и оставшиеся от этих контактов впечатления были, пожалуй, более всего курьезны и не раз заставляли юношу от души веселиться.

ЛЕНТА ЧЕТВЕРТАЯ

"Прямо посредине улицы стояла группа женщин и оживленно о чем-то судачила. Я скромно остановился неподалеку от увлеченных болтовней инопланетянок и стал слушать, благо никто из них не обратил на меня ровно никакого внимания. Не беру на себя смелость попытаться передать содержание этой беседы - в ней было слишком много междометий, недоговоренностей и глубокомысленного обмена выразительными взглядами. Одно не вызывало сомнений: женщины говорили о какой-то отсутствующей инопланетянке и за что-то сурово ее осуждали. В первую минуту я даже обрадовался: ведь их поведение (если, конечно, иметь в виду далекое прошлое Земли) было так естественно!

Болтовня достигла наивысшего накала эмоций. Одна из сплетниц понизила голос до шепота.

– Я слышала...-начала она так таинственно, что мгновенно воцарилась тишина.-Я слышала: она иногда видит цвета!

Раздался дружный вздох, исполненный ужаса и сострадания (причем последнее показалось мне несколько неискренним); самая пожилая инопланетянка ступила в центр круга и голосом пророчицы возвестила:

– Вот увидите, она кончит так же, как эта Ни!

Когда отзвучал новый вздох ужаса, я чрезвычайно вежливо спросил:

– Простите, прекрасные дамы, что я вмешиваюсь, но мне хотелось бы знать: разве преступление видеть цвета? И кто такая Ни?

Мне ответила матрона, назвавшая это странное и трогательное имя-Ни:

– Кто вам сказал, что она видит цвета?

– Но тогда зачем ужасаться тому, чего нет?

– Затем, что в нашей природе заложена известная потребность время от времени перемывать кому-нибудь-все равно кому-косточки. Удовлетворять же потребности-полезно

и необходимо.

– Благодарю вас. A цвета и... Ни?

– О цветах спросите у Ни.-Эту загадочную фразу старуха произнесла с таким выражением лица, словно выпила уксусу (до чего же образны бывали иногда эти древние писатели!).

Я пошел дальше по городу, посмеиваясь про себя, но мое любопытство было задето, мысли то и дело возвращались к загадочной Ни, и 3апУСК дважды кольнул меня довольно внушительными зарядами, чтобы я не отвлекался. Ведь следовало разобраться, что представляет из себя Безоблачный мир, каким было его прошлое, куда идут его обитатели. Пусть я не вернусь на Землю. Другие разведчики когда-нибудь прилетят сюда, и ЗапУСК о многом сможет им рассказать... Тут я радостно ухватился за мысль, что именно встреча с этой Ни, окруженной таишон, с Ни, одно упоминание о которой приводило в негодование умудренных жизнью почтенных матрон, может дать мне ключ в разгадке остального.

Но окаянный ЗапУСК кольнул меня еще сильнее, и я вспомнил, что этот аппарат не обманешь".

...Таковы две записи, сделанные запоминающим устройством, без, которого астролетчик и шагу не делал по Безоблачному миру. Они свидетельствуют о душевном здоровье юноши - надежном щите, защищавшем его сознание от нелепых, порою диких и почти всегда удручающих штрихов, составляющих картину жизни на этой странной планете, о чувстве юмора, которым в избытке наделила его природа, о безупречности, с которой была составлена программа тренировки астронавтов; о неизгладимо ясном следе, оставленном в зеркале его личности воспитанием, что получил он от Старшего.

Ронг с улыбкой отметал в сторону попытки тягостной действительности Безоблачного мира сдавить его в тисках безнадежности и успешно справлялся с этой сложной задачей. И все-таки наступил час, когда, посмотрев однажды из окна своей комнаты в серое небо и, как всегда, увидев лишь равнодушный круг вялого, безжизненного солнца, он вдруг впервые с огромной силой cтрадания подумал: а звезды? Где звезды?! Ведь они пусть разные в разных краях Вселенной, пусть чужие и незнакомые при таком чудовищном удалении от Земли, -ведь они всегда есть и всегда светят живым!

Не было звезд над Безоблачным миром, упрятанным в серый ватный футляр...

Он услышал гул голосов за спннон, обернулся н увидел чудо.

По упругому тросу, натянутому на высоте последнего, девятого, этажа между стоящими напротив друг друга домами и, казалось, звенящему подобно струне, шла девушка. В тонком гимнастическом трико была она и в легком прозрачном плаще, вьющемся за спиной. Облачко волос венчало точеную головку, а плечи слегка выгибались вперед-худенькие, но, сразу видно, сильные, и руки были тонки и изящны, и длинные стройные ноги легко ступали по серебряной тугой струне. Но не полнейшая неожиданность этого чудесного и причудливого зрелища поразила астролетчика девушка, порхающая на головокружительной высоте и каждый миг рискующая упасть с нее. Она не была серой, вот что! Она вся была радостной игрой красок, сияющая и необыкновенная в этом мертвенном сером мире, и казалась ошеломленному Ронгу ликующей радугой, спустившейся ненадолго на эту серебряную страну, чтобы отдохнуть... Она была живой, и Ронг понял, что он видит Ни.