Чревовещатель
Шрифт:
Жобен вошел в комнату Жака. Из нее был еще один выход — в сад. Полицейский приблизился к этой двери и отворил ее отмычкой.
– Замок в один поворот, — пробормотал он, — и ключа нет. Отсюда, я уверен, и вышел убийца.
Он стал изучать открытые шкафы и сундуки, перебирать вещи, разбросанные по полу. Жобен хотел удостовериться, что убийца не выронил какую-нибудь вещь, которая бы его немедленно обличила. С этой целью он выворачивал и вытряхивал скомканную одежду, пересматривал книги на полу и мешки с разными семенами. Сначала ничего не находилось,
– Что это? — спросил следователь.
Полицейский поднял деньги и произнес:
– Это золото.
– Кажется, иностранное?
– Да, — подтвердил Жобен, — испанский квадрупль и английская гинея. Эти монеты, наверно, нечаянно упали, когда убийца набивал ими свои карманы… Теперь ясно, что убийство совершено ради кражи. В этом нет ни малейшего сомнения. Хорошо, что мы это узнали.
– Откуда у Ландри могли взяться эти золотые монеты?
– Вероятно, владелец замка скажет нам это.
– Хорошо. Но как убийца узнал, что деньги хранятся в этой комнате?
– Если бы мы могли выяснить это, а также то, кто именно убийца, то он был бы уже в наших руках. Меня больше всего интересуют эти монеты: квадрупли и гинеи не обращаются во Франции, каким же образом они попали сюда?
– Это, положим, неудивительно, — заметил судья. — У Домера богатые суда в Гавре, они привозят много иностранного золота.
– Так-то оно так, — возразил Жобен, — но я уверен, что он не платил этим золотом управляющему, ведь тот не смог бы им воспользоваться. Не оставил ли Домера это золото на хранение Ландре?
– Очень вероятно, — сказал следователь.
– Убийца, несомненно, знал о существовании денег, — продолжал полицейский, — но ему не было известно, где именно они находятся, и он перерыл все вверх дном. Не угодно ли вам, господин следователь, убедиться в правоте моих слов? Пойдемте… — С этими словами Жобен прошел по коридору в комнату Мариетты.
– Вот, посмотрите, — продолжал он, — за исключением смятой постели и одежды на стуле, все в полном порядке, шкаф и комод не прорублены, как в той комнате. Убийца, возможно, даже не потрудился войти сюда. Это было для него лишнее. Он нашел, что искал, и поспешил скрыться со своей добычей. Для него одно спасение: расплавить золото. Если он этого не сделает, то наверняка попадется… А я держу пари, что если он не опытный вор, то и не подумает об этом, а просто пойдет менять деньги, и тогда он наш.
– Итак, Жобен, вы довольны своим открытием? — спросил следователь.
– Конечно. Начало положено.
– Так приступим к допросу.
По приказанию следователя посреди передней поставили большой стол с витыми ножками и кресло из залы, а рядом с ним маленький стол для писаря. Свидетели появлялись поочередно в том же порядке, что и прежде. Говорили они то же самое, почти в тех же выражениях, но так как слова их записывались, то это отняло много времени.
Когда неграмотный Андош Равье подписывался крестиком под своими показаниями, пришлось
– Ну, — спросил он, — что вы скажете о Сиди-Коко? Нужно ли нам искать другого виновного? Не доказана ли виновность чревовещателя?
Жобен отрицательно покачал головой.
– Как! — воскликнул следователь. — Вы считаете этого человека невинным?
Жобен повторил отрицательный жест и ответил:
– Вы делаете мне большую честь, советуясь со мной. Скажу откровенно, что в глубине души я почти уверен в невиновности чревовещателя.
– Да ведь против него есть улики.
– Позвольте спросить какие?
– Во-первых, тот факт, что он находился вчера вечером в парке в то время, когда было совершено убийство, и спускался на дорогу с ветвей каштана, где его видел Андош. Разве этой улики недостаточно?
– По-моему, недостаточно, это лишь доказательство того, — возразил Жобен, — что Сиди-Коко, несмотря на запрет Мариетты, хотел ее увидеть… Влюбленному это простительно, осмелюсь к тому же заметить, что для совершения убийства чревовещатель должен был войти в парк после того, как он из него вышел…
– Нет, когда Андош Равье видел его, преступление было уже совершено.
– Я с этим не согласен.
– На каком же основании?
– Да ведь Андош сказал, что тогда на колокольне пробило девять часов. На то, чтобы совершить преступление и найти деньги, преступнику понадобился по крайней мере час. Нельзя же предположить, что Жак и Мариетта в восемь часов улеглись спать, тем более что Жервеза ушла от них в половине девятого.
– Свидетель легко мог ошибиться во времени, потому что находился под влиянием выпитого сидра.
– Это еще подлежит сомнению.
– И все-таки, — сухо сказал следователь, — я уверен, что убийца — Сиди-Коко.
XV
Жобен поклонился:
– Вы сами пожелали узнать мое мнение, господин следователь, и я, как и всегда, откровенно высказал его.
Абади понял, что уязвил полицейского.
– Конечно! — воскликнул он. — Ваша откровенность делает вам честь. Мы расходимся во мнениях, но вы, быть может, видите больше, чем я. Ход дела покажет, кто из нас прав… Во всяком случае я считаю необходимым арестовать чревовещателя. Если он окажется невинным, то я отпущу его после допроса.
– Разумеется, — заметил Фовель, — с подобного сорта людьми не церемонятся… Арест не скомпрометирует их, им нечего терять!.. Этот сброд, извините за выражение…
– Полно, господин мэр, разве нет среди акробатов честных людей?
– А вы думаете, есть?
– Да, я уверен, что большая часть из них — люди честные.
– Ну, признаюсь…
– Если бы они все были негодяями, полиция запретила бы их ремесло. Я знал одну акробатку, Перин Розье, прозванную женой паяца. Бедняжка была воплощением добродетели, а между тем ее осудили заочно на смертную казнь за чужую вину.