ЧП в воздухе
Шрифт:
– Сейчас пройдем ближнюю приводную, - подсказал Зернов, но маркер не звонил. Стрелка радиокомпаса наклонилась вправо и быстро пошла вниз.
– Прошли левее привода, - крикнул Ахмет.
– Повторяем заход!
– скомандовал Зернов, прибавляя газ. Взревели моторы воздушный корабль снова стал набирать высоту.
– Успокойся!
Леша обтер рукавом выступивший на лице пот.
– Ничего у меня не получается, - с дрожью в голосе проговорил он.
– Врешь! Получается!
– прикрикнул на него Зернов.
– Ты что же, хочешь при такой погоде сесть с первого захода? Ишь какой асс объявился! Мне и то не всегда удается, а он: "не получа-а-ется", - передразнил командир и прибавил крепкое словечко.
Не отрываясь от пилотирования, Казанцев выслушивал нагоняй. Постепенно он начал успокаиваться, унялась нервная дрожь. Самолет тоже как бы стал послушнее.
Вдруг что-то ударило в левую руку. Казанцев взглянул туда. Выше локтя на рубашке расплывалось красное пятно. "Почему же не больно?" - подумал он, но тут самолет накренился и Леша снова уставился в приборы. Ахмет, стиснув зубы, несколько раз выстрелил в дверь. Из пассажирской кабины раздался крик.
– Ахмет! Что ты делаешь? Там же пассажиры!
– крикнул Зернов.
– Леша ранен. Убьют его - все погибнем, - ответил радист.
Казанцев вторично вывел машину на посадочный курс и решительно уменьшил обороты. Теперь в его душе кипела злость, прошлой нервозности как не бывало.
– Стреляет сволочь! Все равно сяду! Нормально сяду!
– шептал он про себя. Уверенно сжимая штурвал, юноша вел воздушный корабль на посадку. Заход корректировали с земли по радиопеленгатору. В наушниках звучал голос руководителя полетов. Прислушиваясь к командам, Леша подворачивал самолет, стараясь удержать
Чтобы не отвлекать Казанцева от пилотирования, на запросы руководителя полетов отвечал Зернов.
– Идете нормально, - подсказали с земли. Командир ощупью открыл замок и выпустил шасси.
Самолет, снижаясь, подходил к аэродрому. Наступил самый ответственный момент.
– Высота сто. Земли не вижу, - снова лаконично доложил Ахмет.
Леша уменьшил скорость снижения. В кабине как-то сразу потемнело.
– Высота 50. Вижу огни!
– крикнул Ахмет.
Казанцев прибавил газ, перевел машину в горизонтальный полет и только тогда оторвал взгляд от приборов. Впереди, внизу, совсем близко, под самолет убегала цепочка красных неоновых огней. Сердце юноши радостно забилось.
– Вышли, командир! Теперь сядем!
– крикнул он, направляя самолет вдоль яркой рубиновой линии.
– Вышли правильно. Посадку разрешаю, - раздался в наушниках голос руководителя полетов.
– Знаю, что правильно! Знаю!
– радовался Леша.
Из серой пелены мороси выплыли зеленые светофоры и два ряда белых огней посадочной полосы.
– Леша, я тоже вижу огни! Не ослеп!
– крикнул Зернов. Не обращая внимания на резкую боль, он смотрел широко раскрытыми глазами и видел сквозь набегающие слезы расплывчатое сияние.
Направив самолет в середину светящегося коридора, молодой пилот убрал газ и потянул штурвал на себя. Тяжелый воздушный корабль ударился колесами о бетон полосы, подскочил и, закончив пробег, остановился. Только теперь Леша почувствовал жгучую боль в левой руке и невероятную усталость.
В пассажирской кабине раненый диверсант поднес пистолет к виску. В наступившей тишине звонко ударил последний выстрел.
К самолету, окружая его со всех сторон, подбегали автоматчики.