Чортушка

Амфитеатров Александр Валентинович

Серафима. Посмотрите, какая піеса, Карлъ Богдановичъ, a то прошлый разъ запустили: «Крамбамбули», духъ принялъ за насмшку и отлетлъ съ неудовольствіемъ.

Муфтель (смотритъ валы). «Какъ мать убили» изъ оперы «Жизнь за Царя», сочиненіе Глинки.

Князь (вздрогнувъ). Мать… Убили?.. Что ты нарочно выбралъ?

Муфтель. Никакъ нтъ. Слдующій номеръ по реестру. Прикажете перемнить?

Князь. Не надо…

Какое совпаденіе!.. Да, врю, Матрена! Ты здсь… Это – ея упрекъ… жалуется… намекаетъ… Ну, виноватъ! каюсь! виноватъ!

Духъ стучитъ неровно и будто сердито.

Серафима. Гнваются; что заставляете ихъ ждать.

Князь. Сейчасъ, сейчасъ… Подожди, Матреша.

Органъ играетъ: «Какъ матъ убили», князь прячетъ свою записку подъ шандалъ и берется за азбучку.

Князь. Матрена Даниловна, удостой: я жду отвта…

Органъ играетъ. Спиритическіе удары выколачиваютъ сперва тактъ, потомъ синкопы къ мелодіи. Князь слдитъ по азбук.

Князь. Земля… я… твердо… ерь…

Стуки прекращаются.

Ну? Дальше? Ну?

Духъ молчитъ.

Больше ничего?.. Земля… я… твердо… ерь… Зять?.. Гмъ!.. Зять?

Въ недоумніи третъ себ лобъ, потомъ приподнимается, съ широко открытыми глазами.

Постой… постой… А-а-а? Вотъ оно что? Понимаю!.. Вотъ оно съ какой стороны?… Такъ, такъ!..

Громко, твердо и очень почтительно.

Княгиня Матрена Даниловна! Благодарю тебя, матушка. Такъ какъ вопросъ мой важный и великая судьба имъ ршается, снизойди къ просьб моей: повтори, что сказано, еще разъ…

Прежніе стуки. Князь слдитъ по азбук.

Земля… я… твердо… ерь… Зять!.. Никакого сомннія!.. Врю!.. Такъ и должно быть! Оттуда на меня смертнымъ духомъ ветъ… Такъ я же…

Вскочилъ и бшено кричитъ.

Еще повтори, слаженная душа! Спасеніемъ твоимъ заклинаю: еще!..

Прежніе стуки. Князь слушаетъ, весь трясется.

Земля… я… твердо… ерь… Зять!.. Такъ врешь же! Не бывать y

меня зятю!.. Не дамся погубителямъ!.. не бывать!

Рветъ записку. Музыка затихла, Олимпіада потягивается, открываетъ глаза, тупо озирается.

Серафима. Олимпіада проснулась… Княгиня изволили отлетть-съ…

Князь. Врешь! врешь!.. Не дамся!.. Не бывать! Муфтель! Матрену Слобожанку ко мн! Живо!..

Муфтель бжитъ..

Хлопоничъ (просунулся изъ-за колонны ему навстрчу). Кончился сіянсъ?

Муфтель. Входите, можно.

Убгаетъ.

Хлопоничъ. Душа не терпитъ…

Князь. Земля… я… твердо… ерь…

Хлопоничъ. Съ благодатью васъ, благодтель мой, съ великою благодатью! Удостоившись загробныхъ встей!

Князь. А?

Хлопоничъ. Благодтель! Сердце горитъ! Осчастливьте врнаго слугу: какъ изволила княгиня изъявить волю насчетъ моей деревеньки?

Князь. Какой деревеньки?.. что такое деревенька?

Хлопоничъ. Симбирская-съ… Выразили милостивое желаніе пріобрсти…

Князь. Какъ ты смлъ, старый болванъ, войти ко мн безъ доклада? Звалъ я тебя? а? звалъ?

Хлопоничъ. Ваше сіятельство… Ваше сіятельство…

Князь. Съ деревенькою лзешь?.. Да гори она, твоя деревенька!.. Тутъ жизнь моя ршается, a ты съ деревенькой? Вонъ!

Хлопоничъ. Милостивецъ… Я ничего… милостивецъ.

Князь. Вонъ!

Въ бшенств уходитъ.

Хлопоничъ. Двки! Двки! Что вы, мерзавки, съ моею головою сдлали?

Олимпіада. Я не знаю, Андрей Пафнутьевичъ: все, что сулили, исполнили въ аккурат.

Серафима. Не всть, съ чего взбленился!

Олимпіада. Словно его чортъ хвостомъ въ глазъ хлестнулъ.

Серафима. Никогда его такимъ не видывали.

Хлопоничъ. Пропало мое дло!..

Олимпіада. Не горюйте: утро вечера мудрене.

Серафима. Князь вдь грозенъ да отходчивъ.

Олимпіада. Ужъ мы будемъ стараться.

Серафима. Взялись за дло, такъ сдлаемъ.

Хлопоничъ. Не врю. Одно осталось: пойду Муфтелю въ ноги кланяться… Можетъ быть, онъ какъ-нибудь вокругъ пальца обвертитъ.

Уходить.