Читер
Шрифт:
— Суки! У меня папа подполковник….
Дальше он не продолжил — заглушила очередь из автомата. Траектория стрельбы была нарушена. Пули прошибли несколько игральных автоматов за Пашиной спиной. С них со звоном посыпались монеты.
Раздалась ответная очередь. В сверкающем пространстве мелькали головы, руки, тела. Крики смешивались с выстрелами и тонули в тяжелом роке.
Молодой полковник с тревогой слушал переговоры, доносящиеся с рации. Сквозь треск атмосферных помех было четко слышно стрельбу и дикие крики. Максиму было предельно ясно, что его хитрая сделка, не раз успешно прокрученная, с треском
За стеклом джипа Максим увидел, как начинают вырываться с клуба перепуганные люди. Оставшиеся с наружи ОБЛОМовцы, уже не могли их сдерживать. Крик, разбавленный матом, на крыльце заведения был неимоверный.
— Что нам делать? — спросил подошедший к джипу сотрудник сквозь тяжелое дыхание.
Полковник, несколько раз прикусив нижнюю губу, ответил:
— Завалите гада. Если не справитесь — вызывайте спецназ.
— Понял.
ОБЛОМовец уже хотел было идти выполнять приказ, но Песчаников через открытое окно схватил того за рукав и, строго глядя в глаза блестевшие за черной маской, произнес:
— Я в операции непосредственного участия не принимал… Ясно?
— Ясно, — послушно ответил тот.
После чего Максим отпустил коллегу. Затем он завел машину и стал медленно разворачиваться. Развернувшись в нужном направлении, Песчаников достал мобильный телефон и набрал номер Судакова. Потянулись гудки. Абонент не отвечал. Полковник, сильно нервничая, повторил еще несколько раз попытку, но результат был тот же.
Максим выругавшись, надавил на педаль газа и поехал прочь от клуба.
Старший лейтенант Николай Судаков, держа в левой руке тяжелый чемодан, набитый пакетами с наркотиком, подошел к большой открытой железной двери. За дверной рамой его ждало три человека. Араб Маслан — хозяин клуба. Толстый лысый с несколькими подбородками начальник охраны клуба и еще один высокий, покрытый трехдневной щетиной араб — Али. Все, за исключением Али, были в деловых костюмах, а он в джинсах и красной футболке.
— Давай быстрее, — сказал Маслан с восточным акцентом, подняв вверх густые брови.
— Привет. Вот держите, — ответил Николай, переступив дверной проем и подавая чемодан начальнику охраны.
Начальник охраны со словами: „Анну, давай“ — взял в свои руки „товар“. Он понес его к столу, стоящему в том же коридоре. На столе были заранее приготовлены весы. Маслан что-то сказал на арабском Али и тот, подойдя к двери, закрыл ее на тяжелый засов.
— Это все? — спросил Маслан, как-то озлобленно глядя на старшего лейтенанта.
— Нет не все — второй чемодан еще у моего шефа в машине.
Хозяева клуба озадаченно переглянулись.
— Почему только половина, а не все сразу? — переспросил Маслан с еще более ужасным акцентом, явно выраженным недоверием.
— Шеф сказал: для страховки. У вас в клубе непредвиденная потасовка…
— Дело надо делать быстро, — перебил спокойным тоном начальник охраны. — Мы свесим, чтобы к нам претензий от нашего благодетеля не было. Расплатимся за эту часть и быстро оформим вторую. Идет? — обратился он к Маслану.
— Идет, — отрезал тот.
Все подошли к столу с весами.
— Только быстрее, — нервно ответил правоохранитель, — В отделении и так все по нескольку раз свесили.
— Ты нас не таропы мэлиционэр, — резко ответил Маслан, — Гришя давай взвэшивай.
— Ваши
— Да я думаю, что этот вопрос уже решается, — ответил милиционер, доставая из кармана пачку сигарет, и нервно поглядывая в сторону пристально рассматривающего его, Али.
В коридоре, покрытом до половины стены красной пушистой тканью, было сумрачно. Там, где заканчивалась ткань, слабо подсвечивали синие лампы. На полу разостлалась темно-красная дорожка с черными узорами. А потолок, и верхняя часть стен были белыми, правда, сейчас они поглощали синий свет от ламп. Откуда-то сзади доносились раскаты музыки. Это был служебный коридор клуба „Леденец“. Павел шел по нему уверенным шагом со свободными руками (пистолет был в кобуре у него под мышкой). В его темных очках блистали блики света от ламп в коридоре. По обе стороны встречались каштановые двери, из-за некоторых из них доносились женские и мужские стоны. В конце коридор делился на две части — одна поворачивала налево, а другая направо. Эти части тут же и заканчивались дверями. На правой двери была надпись „Кухня“, а на левой — „Только для сотрудников“.
Паша наклонился и достал из вшитого в боковую часть ботинка чехла нож. Он резким рывком руки в сторону заставил лезвие удлиниться. Оно послушно выскочило с легким металлическим скрежетом. Затем с силой ударил ногой по левой двери. Та моментально настежь распахнулась, открывая его взору спины четверых людей.
Наркоторговцы даже не успели обратить внимание на него, как Павел взмахнул лезвием и нанес удар по тыльной стороне шеи Николая. Судаков бешено закричал, упал на пол и стал, словно пытаться что-то снять с затылка. Остальные в этот момент только обернулись к напавшему. Они еще не успели понять, что произошло. Первым это понял начальник охраны. Он дернулся правой рукой под внутренний левый край пиджака. Но по руке с выхваченным пистолетом тут, же прошлось Пашино холодное оружие. Григорий выронил пистолет. Он, заорав, ухватился за раненную конечность. Но его крик прервал боковой удар ногой по голове, который заставил наркоторговца слечь на пол.
Остолбеневшие Маслан и Али что-то начали орать на арабском, но нож в Пашиных руках заставил замолчать сначала Али, проткнув его корпус насквозь, а затем и, открывающего засов для побега на улицу, Маслана, врезав своей острой стороной по его шее.
В этот момент очнулся Григорий. Он, ухватившись за правую руку, стонал: „А-а-а! Ой, а-а-а! Су-у-к-ка“. Его взгляд при этом упал на Пашу.
Паша спрятал (предварительно сложив) нож и, взяв с весов запечатанный пакет, кинул его в открытый чемодан. Так же он поступил и с лежащими на столе деньгами. Затем, закрыв его, взял в руки и грубым нервным голосом сказал: „Извините: с нервами у меня сегодня что-то НЕ В ПОРЯДКЕ!“
В ответ на это у начальника охраны только задрожала окровавленная справа голова.
У кого-то из поверженных Читером наркоторговцев, завибрировал мобильный телефон, но Паша не стал обращать на это внимание, так как в этот момент позади в коридоре послышались голоса. Павел спешно вышел через открытую Масланом дверь на улицу, переступая через, издающего непонятные звуки, в луже собственной крови у головы, хозяина клуба.
На небольшом переулке в свете уличных фонарей Павел дошел до высокого забора из красного кирпича, сразу же напротив черного выхода из клуба. Он перекинул через забор чемодан.