Читатель мыслей
Шрифт:
Я помотал головой и посмотрел на Элеонору Константиновну. «Ну и артистка блин, – мелькнуло нечаянно, – с ней надо ухо востро, в миг окрутит… «Не знаю, читала она мои мысли или нет, а только вдруг стала Элеонора Константиновна серьезной.
– Да, так о чем я? А, этот… – она еще раз с некоторой неприязнью глянула в сторону Моисеевича. Тот готов был, кажется, провалиться сквозь землю и, пока проваливается, землю же и есть в подтверждение клятвы, что «того, что случилось, больше не случиться никогда». Доверия, впрочем, его вид все равно не вызывал.
– Таких приходиться приручать, что бы из под контроля не выпустить. А то натворят, потом больше сил потратишь расхлебывать. Нам верят и вправду легко.
– Какими «косвенными»? – мне начинала нравиться эта эпатажная тетка, и хотелось поннять до конца, что она имеет в виду.
– Да, «косвенные признаки»… Человек, если у него голова болит – виски трет; глаз плохо видит – щуриться. Если что болит, за то место держится: а где какой орган, в любом учебнике написано… Ну, не суть. – Перебила она сама себя. – В общем, в доверие втереться, способности нужны разве что актерские. А дальше из человека, ну, если не веревки вить – это уж через край – она задумалась и продолжила с некоторым нажимом, впечатывая каждое слово. – Но покрутить человеком потом очень даже можно. – Она раскланялась с каким-то проходящим мимо старичком в пенсне и с тростью в руке. – Этим и пользуются. Прописывают такой препарат, или прибор какой мудреный, а там, знаете сами, наверное, без меня. Стоит копейку, а как через эту их сетевую сетку пройдет, на тыщу тянет. Вот и пользуются некоторые. – Она посмотрела еще раз в сторону Ивана Моисеевича. Тот, хоть взгляд ему и не предназначался, горестно склонил голову набок и сделал брови домиком.
Здесь к нам подошла старушка «божий одуванчик» и, близоруко сощурившись на меня, подошла почти вплотную.
– Прорицательница наша. Марья Ивановна. Русская Ванга, – уважительно зашептал мне в ухо оказавшийся кстати рядом Андрей. Здорово, она редко к кому сама подходит, обычно все вокруг нее вьются, – в его в голосе появилась легкая ажиотация.
Элеонора Константиновна, остановившись на полуслове, непонимающе посмотрела на старуху. Затем, еще более недоуменно, на меня.
– Ох, мил человек, много переживешь, быстро взлетишь… Двадцать лун взойдет, будешь ты выше всех наших – она повела головой, словно оглядывая окружавший народ и продолжила: – мало говорю тебе; правда, что всех, нас русских, будешь ты яко агнец божий в пасти и будет у тебя слава и величие и страдание больше всех… – Она полуприкрыла веки и, как-то внезапно сгорбившись, так же быстро, как и приблизилась, отошла в сторону. Ее тут же обступили.
– Ну, чувак, круто! – Раздался рядом восторженный шепот Андрея. – Скоро медитировать будешь лучше всех! Видно, научишься в позу ведическую садиться, в которой никто еще никогда не сидел. Я тебе, кстати, завтра самоучитель по Йоге подарю, мне уже не зачем – три раза прочел.
Я перевел взгляд на Элеонору Константиновну и удивился происшедшей перемене – она уже не смотрела на меня ободряюще; а как-то, для нее совершенно неподходяще – испуганно. Однако, приветливое выражение быстро вернулось: она снова заулыбалась и мы возобновили разговор. Еще некоторое время поговорив с ней на разные темы, мы распрощались.
Сергей сидел в широченном кресле и жутко хохотал. Смеялся он непрерывно и заразительно, причем уже довольно долго. Я смотрел на него с непониманием. Сообщение, только что доведенное до его сведения, ничего смешного из себя, на мой взгляд, не представляло. Состояло оно в том, что его любовница по имени Наталья, собирается отравить его при помощи какого-то снадобья госпожи Тофана из-за того, что он хочет исключить из данной ей доверенности на
– Наташка!? Ну, ты меня уморил! Да она лужу с ридикюлем в двух пальцах переходит; ей колесо подкачать целая бригада ремонтников по вызову приезжает! Да она супа сварить не может – в ресторане заказывает, если я к ней еду, не успев пообедать! – Серега веселился. – Ты еще скажи, она космический корабль дома построила, и на Луну лететь собралась… Правда, про доверенность я действительно сгоряча брякнул, – он вдруг стал серьезным и посмотрел на меня, сощурив один глаз. Мне стало не по себе, Серега был парень конкретный, и побывать у него в подозреваемых, даже по ерунде, было бы идеей не очень жизнерадостной. Я снова пожалел, что ввязался в это дело. Про свои способности к чтению мыслей, я ему, правда, на всякий случай не сказал. Приплел экстрасенса, приятеля. Он ко мне, как бы, домой заходил и у входа Наташку встретил. И, типа: озарение у него вышло, мысли он ее увидел… Сам понимал, что не очень убедительно, но, надеялся, проскочит. Не проскочило.
– Ты мне адресок своего экстрасенса-то чиркни – он еще раз посмотрел на меня серьезно. Подтверждались худшие из опасений. «Парень-то непростой, этот соседик… как бы дело не сорвал; у меня уже и тело новое на мази, – прозвучало в голове совсем непонятное. Надо пацанам сказать, пусть прощупают – что-то тут нечисто, нутром чую… Опять же, подробность про какого-то Тефани… откуда у экстрасенса возьмется? и про доверенность тоже как узнал?…»
– Он уехал сейчас. На неделю. В Москву. – Стараясь не смотреть на Сергея, соврал я. Приедет, скажу. Он сам позвонит. Не могу без разрешения телефон давать, обидится… Точно позвонит! – Уверенно закончил я, решив, что если к тому времени дело не рассосётся, скажу все как есть. Других вариантов не было. – Ну, бывай, у меня концерт сегодня, – снова соврал я.
– Где? В каком клубе? – быстро спросил Серега, не спуская с меня взгляда.
– Да, кажется, в «Апельсине», надо еще у ребят уточнить. – Я встал и двинулся к выходу.
«Надо прямо сейчас позвонить, не нравится мне этот наезд, нутром лажу чувствую…» – прозвучали вдогонку Серегины мысли. Я попрощался, закрыл дверь и вышел на улицу. На душе было хреново. По всему чувствовалось, что я влип в большую неприятность. К подъезду подъехал «RAV4». Из него вышла Наташа и, беззаботно оглядываясь по сторонам, просеменила в подъезд. Я, отвернувшись, прошел мимо. На душе скребли кошки.
Следующие дни прошли спокойно, если не считать нескольких происшествий, большей частью – неприятных.
Во-первых, ночью вскрыли мою машину; причем с непонятной целью. Никаких особенных сигнализаций, препятствующих среднестатистическому вору что-либо у неё (или её саму) украсть, не было. Тем более, что проникновение было совершено виртуозно: двери остались запертыми и никаких сигналов бедствия ночью, когда это случилось, она не подавала. Я бы ничего и не заподозрил: видимых следов не наблюдалось. Но след чужих мыслей я учуял мгновенно. Обрывки слов – мат, строевые команды, технические детали. Почти ничего связного, но у меня была стойкая уверенность, что этот человек, остатки мыслей которого я теперь слышал, только что побывал в моей машине. Второе, и еще более неприятное обстоятельство, заключалось в том, что в мое отсутствие побывали и у меня дома. И опять: никаких видимых следов. Если что-то и искали, то сделано это было поистине виртуозно. Однако следы мыслей незваных гостей имелись всюду: и в спальне и в кабинете и, даже, с позволения сказать в туалете и кладовке. Причем это были следы нескольких людей. Я различал их по интонациям и набору слов. Это запутало меня еще больше: обрывки и так не были целостными, а тут еще это были мысли сразу нескольких людей…