Чистый огонь
Шрифт:
– Давай присядем перекусим. Эрвин вздрогнул:
– Что?
– Перекусим, говорю, – повторил Армандас. – Полдень уже.
– Думаешь, пора?
– Конечно.
Они выбрали подходящее место и сели полдничать.
– Да ты не стесняйся, ешь, – хлопотал Армандас, озабоченный плохим аппетитом товарища. У него самого был здоровый сельский аппетит. – Хватит нам еды, не бойся.
– Я ем, – кивал Эрвин, тщательно прожевывая бутерброд. Знал бы его друг, как мало они ели в академии!
Он взял кусочек вяленого
– Моя не хочет, – раздался оттуда сонный голосок. – Моя вечером ела.
Похоже, кикимора придерживалась тех же правил, что и ученики академии магов, хмыкнул про себя Эрвин, кладя мясо обратно.
В этот день они шли быстро, нигде не задерживаясь, и наверстали упущенное вчера время. Армандас снова сделался разговорчивым и начал делиться с Эрвином своими планами на будущее. Оказывается, он намеревался поступить на службу к дангалорскому наместнику лорду Астуру, который держит большое войско и постоянно набирает туда знатных молодых людей, в том числе и неопытных.
– А зачем ему большое войско? – поинтересовался Эрвин. – Сейчас нет войны, да и Дангалор – не пограничный город.
– Для порядка, наверное, – неопределенно пожал плечами Армандас. – Город большой, для порядка там нужно большое войско.
Эрвин знал, что означают слова “для порядка”, – маги поступали на службу к самым знатным и богатым людям, поэтому академия давала им соответствующее воспитание.
– Будешь замирять бунтовщиков и гоняться за беглыми рабами? – насмешливо спросил он.
– Я буду выполнять работу, которую выполняют многие знатные молодые люди, особенно те, у кого нет денег, – парировал Армандас. – Посмотрим, чем будешь заниматься ты.
– А чем, по-твоему, я буду заниматься?
– Делать любовные привороты и наводить порчу на чужую скотину. И хорошо еще, если не чего-нибудь похуже.
– А может, я откажусь делать любовные привороты и буду снимать порчу со скотины?
– Все равно тебя будут бояться и те, кому ты сделал добро, и те, для кого ты отказался сделать зло. И рано или поздно все они возненавидят тебя.
– До чего же скверное будущее ты мне напророчил, – поежился Эрвин, сознавая в глубине души, что Армандас был прав. Это было обычным уделом всяких колдунов и чародеев, так или иначе связанных с магией. Ах, если бы он закончил учебу и остался членом академии магов…
– Разве я что-то не так сказал? – простодушно удивился тот.
– Все так, – вздохнул Эрвин.
* * *
Следующим вечером они встали на последнюю ночевку перед Дангалором. Пока варилась похлебка, Эрвин решил осмотреть ногу кикиморы, а затем отпустить ее в лес. Накануне он снова лечил ее и весь сегодняшний день чувствовал себя вяло. И наверное, поэтому ему снова лезли в голову невеселые мысли. Или он скучал по академии?
Сегодня кикимора выглядела значительно бодрее. Она сидела на котомке, опершись на тонкие ручки и, казалось, была готова убежать в лес, если бы не стеснявшая ногу повязка. Эрвин перенес ее поближе к костру и стал прощупывать ногу сквозь лубок, следя за подвижной рожицей кикиморы. Кажется, ей не было больно. Армандас от нечего делать наблюдал за ними.
– Наконец-то она от нас смотается, – обрадовался он, увидев, что Эрвин начинает снимать лубок. – Быстро же ты ее вылечил!
– Старался. – Эрвин не удержался от гордой улыбки – действительно, кое-чему за четырнадцать лет он научился.
Кикимора повернула глазастое личико к Армандасу. Лягушачий рот распахнулся, оттуда выскочил длинный красный язык и быстро-быстро замелькал в воздухе, словно флажок на ветру. Армандас высунул язык в ответ, но тут же понял, что никогда не сможет махать им с такой немыслимой частотой, и убрал обратно. Эрвин покатился со смеху.
– Вы, кажется, нашли общий язык, – выдавил он сквозь смех. – Ну наконец-то… Арман, дай ей кусочек мяса напоследок, чтобы ей хоть сегодня ночью не пришлось искать еду.
Армандас, страшно довольный, что никогда больше не увидит эту кикимору, отрезал большой кусок вяленого мяса и подал ей. Тонкая лапка протянулась и забрала мясо, зачавкал лягушачий рот, а затем сытая кикимора тяжело поднялась с котомки Эрвина и скрылась в темноте по направлению к ручью. Было слышно, как она лакает там воду.
Заглянув в котелок и убедившись, что похлебка готова, Эрвин снял ее с огня и поставил котелок на землю. Они стали есть горячую жижу одной ложкой, по очереди передавая ее друг другу.
– Лентяй ты, Эрвин, – сказал Армандас в промежутке, когда его рот не был занят едой. – Давно бы выстругал еще одну, сучков вокруг полно валяется.
– Да все как-то некогда, – ответил тот, передавая ложку товарищу. – То идем, то еще что…
По правде говоря, ему ни разу даже и в голову не пришла мысль сделать еще одну ложку. Его голова была головой мага, мыслившего совершенно иначе, чем практичный сельский труженик. И впрямь, неужели трудно было сделать ложку? Но сейчас это уже не имело значения – завтра днем они приходили в город.
Армандас вернул ему ложку. Они продолжили еду и разговор, совершенно забыв о кикиморе. Последняя ложка осталась за Эрвином, и он, по уговору, положил ее в котелок и пошел к ручью, чтобы помыть там посуду и набрать питьевой воды. Возвращаясь, он увидел, что Армандас, прибиравший еду, вдруг застыл как вкопанный.
Тот услышал его шаги и оглянулся.
– Эрвин, – опасливо спросил он. – Мне не кажется? Посмотри туда…
Палец Армандаса указывал на разостланную у костра котомку Эрвина. На котомке сидела кикимора.