Чистовик
Шрифт:
– Часа два.
– А откуда ты тут взялся?
Вид мой, похоже, у них удивления не вызывал. Да и вообще не похоже было, что морячки изнывают от любопытства – откуда на клочке берега под отвесной стеной взялся человек.
– Спустился по веревке со скалы, – ответил я полуправдой.
– Ого, – с уважением произнес моряк. – Ты сильный.
– Ага, только на всю голову отмороженный, – пробормотал я, вспомнив анекдот про ворону, увязавшуюся лететь через море с дикими гусями.
Моряки дружно захохотали. Но мы уже подплыли к корме яхты, и нам стало не до разговоров. Лодка
Тут было человек семь – наверное, почти весь экипаж яхты. Несколько матросов. Двое молодых мужчин, которых я мысленно окрестил пассажирами, – они были не в морской форме, а в каких-то свободных пестрых одеждах слегка арабского вида. Впрочем, тип лица и у них был скорее азиатский.
И еще один, самый пожилой, лет шестидесяти, которого я счел капитаном. Во всяком случае, на голове у него была фуражка капитанского вида с золотистой кокардой в форме кленового листа. Впрочем, к канадцам капитан имел ровно столько же отношения, как и вся команда. Вот он очень походил на китайца – менее рослый и лицо очень типичное.
Капитан не отрывал от меня глаз.
Нет, не от меня. От ранца за моей спиной. Он едва удерживался от того, чтобы подойти поближе и не рассмотреть ранец получше.
– Спасибо за спасение, – обратился я к капитану.
– Это святой долг любого моряка, – с трудом переводя взгляд на меня, сказал капитан. Зря говорят, что мимика китайцев европейцу понятна с трудом. У капитана все на лице было написано – озабоченность, сомнения, опаска, подозрение. – Есть ли еще люди, нуждающиеся в помощи?
– Все люди нуждаются в помощи, но на этом берегу людей больше нет, – дипломатично ответил я.
Капитан кивнул с таким видом, будто я изрек мудрость, достойную Конфуция. И внезапно сказал на другом языке:
– Ожидать ли нам преследования или иных неприятностей, связанных с вами?
Его не понял никто. Кроме меня. Все-таки переход в другой мир вложил в меня какие-то чужие языки. Я не понимал, в чем тут отличие, и язык, на котором я говорил с матросами, и тот, на котором заговорил капитан, не имели ничего общего ни с русским, ни с английским. Я просто знал, что это уже другой язык. Не родной для капитана.
– Я не думаю, что в ближайшее время могут произойти неприятности такого рода, – ответил я. Опять-таки на этом понятном лишь нам с капитаном языке.
Похоже, это было чем-то вроде проверки. Капитан кивнул и, обращаясь к одному из матросов, продолжил на «китайском», как я решил называть общий для команды язык:
– Проводи высокого гостя в мою каюту, помоги переодеться в сухое и накорми.
И снова, обращаясь ко мне и явно вызывая восхищение команды своим двуязычием:
– Нижайше прошу простить мое отсутствие. Берег опасен камнями в воде, и я должен пока оставаться наверху.
Кажется, я знал язык лучше него,
– Долг капитана быть на палубе, если вокруг рифы. Ведите корабль, я буду ждать вас сколько потребуется. Спасибо за гостеприимство.
Капитан, обогащенный знанием слов «палуба» и «рифы», задумчиво удалился. А меня вежливо провели к надстройке на корме (не знаю, как она называется, знания функционала исчезли, а мое знакомство с морем ограничивалось книжкой «Остров сокровищ» и фильмом «Пираты Карибского моря», то есть ничем).
Невысокая дверь, короткий коридорчик. Двери по обе стороны и в торце. Меня провели в ту дверь, которая была в конце коридора, она не запиралась, но матрос толкнул ее с явной робостью.
Капитанская каюта была небольшой, да и не стоило ожидать тут княжеских хором. Три на три метра, на всю ширину суденышка – задраенные иллюминаторы выходили на оба борта. Яркие электрические лампочки под потолком. Обшитые деревом стены, развешанные по ним фотографии в рамках под стеклом и причудливые предметы, стол с четырьмя стульями, довольно широкая койка, еще один маленький письменный столик, скорее даже конторка, у стены. Еще через минуту второй матрос принес мне стопку чистой сухой одежды – такой же, как и у них, после этого меня оставили в одиночестве.
Я отодвинул от обеденного стола (интересно, кто удостоен чести обедать с капитаном? Пассажиры?) стул, обнаружил, что на случай качки его ножки вставляются в специальные пазы. Уселся. Перевел дыхание.
Вроде бы вполне дружелюбные люди. На каких-нибудь пиратов не похожи.
Итак, что мы имеем?
А имеем мы мир, который все-таки, наверное, не мой родной. Имеем уровень развития примерно как в нашем мире или в Верозе. Что там на месте Китая? Какой-нибудь Лытдыбр?
Но на роль логова функционалов мирок не тянет, Вероз это или не Вероз…
Что еще?
Здесь бывают солдаты Аркана. Капитан явно опознал ранец и счел правильным обратиться ко мне на каком-то языке, с этим ранцем ассоциирующимся. Получается, я теперь знаю язык функционалов? Какой-то особый язык, знание которого – редкость и сразу подчеркивает высокое положение говорящего, «доступ к государственным тайнам».
Любопытно…
Я переоделся – одежда пришлась мне впору, да здравствует высокий рост местного населения. И стал осматриваться внимательнее.
Следующие пять минут нанесли по всем моим теориям жесточайший удар.
Во-первых, я обнаружил источник электричества на корабле.
Над конторкой, явно служившей капитану письменным столом, был закреплен в отполированных до блеска бронзовых кольцах серый цилиндр, больше всего напоминающий здоровенный, сантиметров в пятнадцать высотой, электролитический конденсатор. Металлическая оболочка, глянцевое стеклянное донышко (почему-то казалось, что цилиндр был закреплен вверх дном) и два медных штырька, торчащие из стекла. На штырьки были нацеплены зажимы-«крокодильчики», которыми кончались уходящие в стену толстые провода. Цилиндрик едва слышно гудел и пах озоном. Снаружи всю конструкцию прикрывала прикрученная к стене шурупами бронзовая сетка, что-то вроде защитного кожуха.