Чистовик
Шрифт:
Вот как раз библиотека меня наиболее потрясла. У меня сложилось ощущение, что книги тщательно отобраны, чтобы не давать посетителям лишней информации, но кое-что все-таки прорывалось – и вызывало оторопь.
К примеру, очень уважаемым автором, судя по роскоши изданий, здесь был Вольтер. Многотомное издание в коричневом кожаном переплете, было украшено тисненной золотом цитатой «Надо возделывать наш сад» и изображением обвитого лозой креста на обложках.
На нашей Земле этого остроумного вольнодумца никто бы не причислил к друзьям церкви. Мой отец почему-то очень ценил этого писателя, я же читал
Штук пять других книг были знакомы мне только по названию. Но я, к примеру, был твердо уверен, что хоть у нашего Вольтера и есть книга «Мемнон, или Человеческая мудрость», но она никогда не объединялась в дилогию с книгой «Ахилл, или Человеческая глупость».
Нашел я и Диккенса, и Свифта, и Гюго, и Достоевского. Опять же, я не такой уж любитель классической литературы, но мне кажется, что Гулливер совершил четыре путешествия, а не семь. Во всяком случае, про «Путешествие в Дагому», «Путешествие в страну Кьенк» и «Путешествие в Гаргенлог» я ничего не слышал.
Да и у Достоевского есть «Бесы», но разве это он написал роман «Ангелы и демоны»?
Кстати, вывод, который напрашивался сам собой, был довольно-таки позитивным: в Тверди писатели сочиняли другие книги, но их было больше .
Целая полка была занята детскими книгами, словно здесь рассчитывали принимать семьи с детьми. «Пиноккио» мне показался очень похожим на оригинал, а вот «Волшебник страны Оз», похоже, вовсе не воспевал приключения в волшебной стране. Скорее уж предостерегал от любых контактов с чужаками из иных измерений… Впрочем, чему тут удивляться?
Я поискал «Гарри Поттера», мне было ужасно интересно, какой стала бы история мальчика-волшебника в этом мире. Но, видимо, расхождение истории зашло слишком далеко. Может быть, здесь Роулинг вообще не родилась, может быть, стала счастливой многодетной домохозяйкой, а может быть, в их кафе просто не в ходу были бумажные салфетки.
С некоторым сожалением я вышел из библиотеки, прихватив с собой лишь томик афоризмов Монтеня. Когда не знаешь, в какой момент придется бросить читать книгу, лучше всего взять что-то очень короткое. Закурив папиросу (табак оказался неожиданно легким), я принялся читать. Интересно, следят за мной или нет? Техника у них не развита, но для настоящих мастеров всегда было достаточно дырочек в стене, зеркал и грамотно рассчитанных слуховых труб.
В курительную вошли, когда я наслаждался фразой: «Невозможно вести честный и искренний спор с дураком».
– Храни вас Бог, друг мой.
Я вскочил, откладывая книгу и одновременно гася папиросу. В курительную вошел (позади мелькнули и тут же скрылись цветастые мундиры) пожилой человек в ярко-красной мантии и красной же шапочке. Морщинистый, чисто выбритый, волосы седые, но глаза блестят живо, как у молодого.
Кардинал?
На
– Ваше преосвященство… – неожиданно для самого себя выпалил я, вспомнив не то книжку, не то фильм про трех мушкетеров и их честолюбивого гасконского друга. И неумело поклонился.
Кардинал испытующе смотрел на меня. Потом кивнул.
– Да, ты прав. Мое имя – Рудольф, я один из кардиналов Конклава. Мир тебе, Кирилл из Демоса. Ты пришел к нам кружным путем, ты напуган, ты не привык к своей миссии. Но ты полон желания довести ее до конца… значит, считаешь ее важной. Садись.
Мы уселись друг напротив друга. Я, обжигая пальцы, придавил упрямо дымящийся окурок.
– Можешь курить, – усмехнулся кардинал. – Пусть лучше ты чувствуешь себя спокойнее, чем нервничаешь, борясь с пороком. Если Господь создал табак, то для чего-то он это сделал.
– Я пришел с посланием от Земли-два, – сказал я. – Демоса, как его еще называют.
– Кого ты представляешь? – спокойно спросил Рудольф.
– По большому счету – только себя и своего друга, – сказал я.
– И кто твой друг?
– Куратор нашей Земли.
Пальцы кардинала, поглаживающие шерстку йоркшира, вздрогнули и остановились.
– Интересно, – сказал кардинал. – Крайне интересно. Ты сильно ограничен во времени?
– Все мы ограничены, – сказал я. – Но на рассказ время есть.
– Тогда рассказывай с самого начала, – сказал Рудольф. – Начни с себя.
– Я – Кирилл, – сказал я. – Кирилл Максимов. Жил в Москве, в России. Это столица нашей страны… да в общем-то не важно. – Учился в школе, потом в МАИ… это авиационный институт. У нас есть такие машины, самолеты, они летают в воздухе…
– Мы представляем себе твой мир, – улыбнулся кардинал. – Рассказывай, я сам попрошу пояснений, если что-то будет непонятно.
– Ага. Вот, учился, потом бросил… ну, как-то не очень интересно стало, то есть интересно, но не очень перспективно. Пошел работать в компьютерную фирму… ну… продавцом, если честно.
– Достойный труд, как и любой труд, если он честен, – серьезно сказал кардинал.
– Я жил один, у меня была девушка, но мы поссорились… Однажды я пришел домой и вдруг увидел, что дверь моей квартиры открыта…
Постепенно я успокаивался. Может быть, потому, что мой странный собеседник (если вам часто приходится болтать с кардиналами из другого мира, то слово «странный» я беру назад) умел слушать. Это для священников и политиков важное умение, а он все-таки был и тем, и другим.
И я рассказал, как меня «стерли» из нашей реальности. Как я стал таможенником. Посетил чужие миры. Потом решил докопаться до правды – кто же все-таки управляет функционалами. Как попал в Аркан, как на меня стали давить, как убили девушку, в которую я влюбился, как меня попытался убить друг, как я узнал, что он куратор, как я снова скитался по мирам, как мы с Котей помирились и решили действовать вместе…
Нам дважды приносили чай и кофе – я пил кофе, а кардинал предпочел чай. Поставили на столик вазочки с фруктами и орешками. Недовольно поморщившаяся девушка в форме от Микеланджело сменила мне пепельницу.