Чистильщик

Белов Вольф Сигизмундович

– Он похитил Андрея, моего сына, – медленно произнесла Матвеева.

На какой-то миг ей почудился испуг в глазах собеседника. Но, может быть, это только показалось.

– Зачем он это сделал? – спросил Аркадий. – Что ему нужно?

– Он потребовал, чтобы я выкрала из архива нашего института дневники одного ученого.

– Глазкова? – уточнил Аркадий.

– Да, академика Глазкова. Откуда вы знаете?

– Догадался. Вы принесли ему эти записи?

– Да. Но он не отдал мне сына.

– Почему?

– Он потребовал, чтобы я сначала

прочитала ему дневники Глазкова. Потом кто-то позвонил в дверь, началась потасовка, дальше ничего не помню.

– Так он потребовал, чтобы вы прочитали ему дневники? – переспросил Аркадий.

На несколько секунд он задумался, потом кивнул.

– Понятно.

– Что вам понятно? – спросила Матвеева.

– Кое-что. Это я звонил, когда вы разговаривали с тем человеком. Сожалею, что появился слишком поздно.

– Так значит, это вы преследовали его, – догадалась Матвеева. – Капитан Чеботарев мне рассказывал. Это вы вынесли дверь и разворотили окно в моей квартире.

Аркадий виновато улыбнулся.

– Извините.

– Вы знаете того, кто похитил Андрея? – с надеждой спросила Матвеева. – Вы встречались с ним раньше? Кто он?

– Нет, мы никогда не встречались до вчерашнего дня, – ответил посетитель. – Но кто он, мне известно. Однако этого я вам сказать не могу. Поверьте, я стараюсь быть честным с вами, но ответить на этот вопрос все же не могу. Лгать вам я не хочу, а сказать правду не имею права. Но я приложу все усилия к тому, чтобы мальчик вернулся домой живым и невредимым. В этом вы можете мне верить.

Матвеева снова пристально посмотрела в глаза посетителю.

– Мне кажется, что вы говорите искренне. Но все же, кто вы? Почему именно вы так озабочены судьбой Андрея?

– А разве это плохо, помогать человеку, попавшему в беду? – задал встречный вопрос собеседник.

– Нет, конечно. Но в наше время редко можно встретить отзывчивость и сочувствие в людях, а вы, судя по рассказу Чеботарева, рисковали жизнью, пытаясь задержать того человека. У вас есть какой-то свой интерес?

– Есть, – кивнул Аркадий. – Но я не хотел бы об этом говорить.

– Так вы говорите, что вас зовут Аркадий? – задумчиво пробормотала Матвеева.

И вдруг ее осенило.

– Вы его отец? Отец Андрея?

Посетитель ничего не ответил, но по его глазам женщина поняла, что попала в точку. И в один миг ее отношение к этому человеку изменилось. Стоило только вспомнить того несчастного мальчишку, которого она впервые встретила в детском доме и вся искренность его отца показалась фальшивой.

– Долго же собирался сыночка навестить, – произнесла Матвеева холодно и презрительно. – Где шлялся, папаша?

– Я был далеко, – тихо ответил Аркадий. – Очень далеко.

В его голосе прозвучала такая печаль, что у Матвеевой непроизвольно сжалось сердце, все же оно не было таким уж каменным, как казалось окружающим.

– Я узнал о его существовании лишь несколько дней назад, когда вновь оказался в здешних краях, – продолжал Аркадий. – Я даже не уверен,

действительно ли он мой сын, но готов сделать для его спасения все возможное и невозможное. В том, что он оказался в таком положении, есть и моя вина. Я действительно слишком долго собирался, никак не мог решиться прийти в ваш дом. Появись я на день раньше, и всего этого можно было бы избежать. Я упустил похитителя и теперь должен снова отыскать его, должен разыскать сына. Надеюсь, что вы поможете мне в этом.

Странное впечатление производил этот человек. Матвеева даже не могла предположить, кто является отцом ее воспитанника, но заочно презирала его. Презирала за то, что он бросил семью, бросил своего маленького сына, не пришел ему на помощь, когда мальчишка, как никогда, нуждался в поддержке близких. Но вот он сидит рядом и женщина не испытывает к нему неприязни. Ей даже жаль этого человека, такая неподдельная грусть и тоска звучит в его голосе, когда он говорит о сыне. И говорит он искренне, этого просто невозможно отрицать. Нелегкая жизнь закалила Матвееву, сделала ее суровой и недоверчивой к окружающим, она стала невосприимчива к чужим слезам и откровениям. Но этому человеку она верила и ничего не могла с собой поделать.

– Вы действительно сможете отыскать Андрюшу? – спросила Матвеева.

– Смогу. Но вы должны помочь мне.

– Чем я могу помочь? Я сказала все, что знаю. Мы уже с Чеботаревым головы ломали, но ничего не придумали.

– Что было в дневниках Глазкова? Что в них было такого, что могло заинтересовать похитителя?

– Я не знаю, – устало ответила женщина. – Мы с Чеботаревым внимательно прочитали их, но не нашли ничего особенного.

– Там что-нибудь было написано о пожаре в тайге? – продолжал спрашивать Аркадий.

– Да. В связи с пожаром упоминалось еще о каких-то жуках. Но ничего такого особенного.

– А об этих жуках еще где-нибудь упоминалось в дневниках?

– Да, и довольно часто. Вы считаете, что в них все дело?

Аркадий ничего не ответил, казалось, он погрузился в глубокие размышления.

– Поговорите с Чеботаревым, – посоветовала Матвеева.

Аркадий покачал головой.

– Нет, с милицией мне лучше не сталкиваться.

Это уже настораживало. Матвеева восприняла его слова так, что у отца мальчишки проблемы с законом. Заметив тревогу в глазах женщины, Аркадий поспешил рассеять ее сомнения.

– Нет, я не преступник. Но обстоятельства таковы, что я вынужден избегать контактов с любыми официальными органами. Это несет опасность не только мне, но и окружающим. Извините, я не могу вам всего объяснить, просто не имею права.

И снова Матвеева не уловила в его словах ни тени лжи. Практически против воли она все более проникалась доверием к этому человеку.

– Попробуйте расспросить ребят из клуба, – дала она еще один совет. – Это в школе. Андрюша занимался там радиотехникой с друзьями. Они видели, как тот человек забирал Андрюшу, может быть, смогут что-нибудь подсказать.