Чистильщик
Шрифт:
Почему-то боевик выбрал для контактов именно Юрмалу. Особенно запомнилась Крустыньшу вторая встреча с Серым Человеком – в марте на пустынном пляже, где они выделялись, как невеста в подвенечном платье на похоронах. С другой стороны, группа обеспечения не выявила за Марисом ни малейшего намека на слежку. Значит, конспиративные методы боевика были эффективны. Но блеск в глазах заставлял усомниться в трезвости рассудка Серого Человека, а стиль проведения операций, о которых Марис узнавал из газет и скупых донесений агентов-наблюдателей, все больше и больше подтверждали его сомнения, переводя их в разряд уверенности. Но Шеф требовал
О содержании посланий Шефа Марис и не догадывался, передавая боевику громоздкий магнитофон, снабженный аккумулятором и мощным электромагнитом. Задача Крустыньша состояла в том, чтобы передать магнитофон с записью инструкций, а в случае попытки задержания нажать на клавишу «пауза», включавшую магнит, который уничтожал всю информацию на магнитной пленке. Правда, пока в этом не было нужды – молодой адвокат не попал в поле зрения ни латвийской контрразведки, ни иных структур, враждебных его организации.
Марис понимал, что если за него возьмутся профессионалы, то у него не будет и полшанса включить магнит, но он все равно добросовестно держал палец на клавише «пауза», ожидая Серого Человека.
Серый Человек появился, как всегда, внезапно возникнув перед Марисом, – серый, невыразительный и холодный как лед. Марису даже показалось, что он чувствует это ледяное дыхание, исходящее от фигуры боевика.
– Здравствуйте, господин Крустыньш, – все тем же серым голосом, лишенным интонаций, поздоровался боевик.
– Здравствуйте, – ответил Марис, не зная, как именовать собеседника. – тот никогда не называй даже своего псевдонима и не озаботился облегчить партнеру по переговорам жизнь, не попытался даже назвать какое-нибудь, взятое с потолка имя.
– Вы снова искали меня? – скучно произнес Серый Человек.
– Да, у нас есть к вам новая просьба.
Серый Человек усмехнулся – если, конечно, так можно назвать гримасу, скользнувшую по лицу. Глаза его оставались совершенно холодными.
– Ваши задания не приносят мне ни достаточного материального, ни морального удовлетворения, – прогнусавил он, легко изменив тембр голоса.
И Марис подумал, что боевик догадался – или узнал – о радиомикрофоне, вшитом в плечевой шов его джинсовой куртки. Тембр изменился настолько, что идентифицировать голос не удалось бы и самому продвинутому компьютеру – Марис словно бы говорил с совершенно другим человеком. «Наверное, он изменил голос уже раза три, – подумал Крустыньш. – Только я почувствовал это сейчас, а анализаторы голоса давно уже тихо сходят с ума».
– На сей раз, надеюсь, это принесет вам и то, и другое, – ответил Марис и протянул Серому Человеку тяжелую коробку магнитофона. Однако тот не взял ее и выжидательно поглядел на Крустыньша. Молодой человек поднялся со скамьи, оставив магнитофон рядом с боевиком.
– Встретимся – если предложение вас устроит – через два часа на платформе станции Засулаукс, – напористо произнес он и, не оборачиваясь, зашагал к своей машине. Сев за руль и тронувшись со стоянки, он утер со лба холодный пот. Все-таки эта встреча вогнала его в тихий стресс.
Заехав домой, он принял залпом полную рюмку конька и закурил сигару. Снова уселся в машину, не забыв наполнить коньяком плоскую фляжку. Выждав некоторое время, Марис тронул машину, проехал по Калнциема, свернул на улицу Баложу, потом – на Агенскална, совершая абсолютно ненужный крюк,
На сей раз Серый Человек ждал его, сидя на скамейке у станционного здания. Он дождался, пока Марис сядет рядом, и только тогда, шевеля углом рта, произнес:
– Я возьмусь за это дело, но сумму нужно удвоить.
– Хорошо, – легко согласился Крустыньш, готовый к подобному повороту дела. – Сумма будет удвоена. Что еще?
– Все. Исчезните, – проворчал боевик и встал со скамьи. Запрыгнул в подошедшую электричку на Слоку, Марис тяжело поднялся и прошел к своей машине. По Агенскална он проехал до перекрестка со Слокас, с нее повернул на бульвар Александра Грина, где и припарковал машину. Нервно прошел в глубь парка Узварас, долго сидел на скамейке, прихлебывая коньяк и куря сигареты одну за другой.
– Давай, давай, Вадим, – покрикивал Змей, сконцентрируйся! Что я сейчас сделал?
Они сидели в небольшой пещерке, вход в которую был плотно завешен толстым брезентовым полотнищем, не пропускающим свет звезд и луны. И Крысолов старался, тщательно сконцентрировавшись, увидеть тепловой контур Змея. Правда, пока тщетно.
Весь этот день они посвятили тренировкам. Встав часов в семь утра, Змей разбудил Крысолова и Рустама. Брата он отправил в Шахрисабз, предупредить своих сотрудников, что его несколько дней не будет. Как уже успел узнать Крысолов, Змей управлял сетью небольших авторемонтных и заправочных станций и его офис находился в Шахрисабзе. После легкого завтрака Змей прочитал короткую лекцию по теории телепортации и немедленно приступил к занятиям. Крысолов прошел в сад и, сев на землю по-турецки, постарался сконцентрироваться так, как его учил Змей.
Само собой, в этот первый день ничего не получилось. Лишь под вечер, когда восприятие окружающего притупилось от чудовищной усталости, Крысолов почувствовал то самое состояние текучести, о котором говорил Змей. И почему-то испугался этого – испуг нарушил концентрацию. Вернулся с работы Рустам, хитро подмигнул измотанному Крысолову и позвал его перекусить.
Дав Крысолову отдохнуть после еды часа полтора, до сумерек, Змей погнал его в небольшую искусственную пещерку, выкопанную в глинистом откосе. Завесив вход, плотно изолировал пещеру от света и, усадив Крысолова на яшик, сам уселся напротив – Крысолов понял это только по едва ощутимому колебанию воздуха, даже максимально расширенные зрачки не улавливали ни лучика света. Снова: короткая лекция и – «Сконцентрируйся, Вадим, сконцентрируйся!»
И опять ничего не получилось. Промучавшись несколько часов, во время которых Змей сидел неподвижным истуканом. Крысолов снова ощутил колебание воздуха, на сей раз – резкое. Он застыл, и в следующий миг рука Змея хлопнула его по плечу. Зашуршал брезент, и в пещеру хлынул рассеянный лунный свет, показавшийся Крысолову ослепительным.
– Не отчаивайся, – сказал ему Мансур, – не все сразу. Пойдем поужинаем, и отдохнешь до завтра.