Чистилище
Шрифт:
Я не успел убрать добычу в пространственный инвентарь — череп превратился в прах, который тут же был подхвачен ветром и рассеян в воздухе. Все остальные черепа, будто бы по команде, тоже начали обращаться в серый пепел. Выглядело жутко, будто бы вот-вот это волна тлена перекинется и на меня и я паду ее жертвой.
Пару секунд спустя, когда был уничтожен последний видимый череп, принадлежащий какой-то странной рептилией с глазами сбоку, факела воспылали в стократ ярче. Мрак исчез. Однако, как ни странно, таинственность странного места совсем не улетучилась, как часто бывает. Наоборот, на свету оно превратилось в еще более жуткое место, даже отсутствие пугающих черепов ничего не изменило.
Вы
Мотивация снижена на 92.5 %
Контроль тела уменьшен на 20 %
«Опять с кем-то сражаться… И опять этот кто-то не ограничивается физической силой. Надоело. Черт. Действие дебаффа. Так. У меня точно была какая-то цель… Да. Нужно лишь ее вспомнить и тогда все обретет достаточный смысл… Впрочем, даже вспоминать незачем. Она у меня была. Этого уже хватит. Значит зачем-то все это затевалось, значит зачем-то я нахожусь здесь, с какой-то задачей и где-то там, вдалеке, есть то, что принесет мне счастье и удовлетворение. Логично? Логично.» — простыми, пусть и чуть уставшими, от того совсем не быстрыми рассуждениями, я избавился от одного из эффекта чар.
— Выходи. Давай. — устало грубым каменным голосом произнес я.
Противник совсем не желал себя показывать.
— Давай быстрее. Мне кое-что нужно было сделать.
Ответа, какого-либо, не последовало. Я пожал плечами и чуть притормозив, вспоминая в какую сторону шел, побрел дальше. Каждый шаг давался мне с трудом. Что-то внутри меня буквально вопило: куда ты; зачем? Остановись. Приляг, отдохни. Не стоит напрягать свои каменные мышцы лишний раз. Не стоит тратить силы. Лучше остаться здесь.
Большая часть меня не просто внимала этому голосу, но даже кричала вместе с ним. Однако крохи моего разума упирались и не давали мне просто остановится. Я чувствовал, что если вдруг хотя бы всего лишь на секунду перестану двигаться, я уже никогда не смогу встать.
— Упорный. — услышал я голос первее, чем его обладатель явил себя.
Это был гуманоид под два-два с половиной метра роста, очертания которого превращались в черный, густой туман и даже яркий свет факелов не мог пробиться сквозь его черные, клубящиеся водовороты, будто бы засасывающие взгляд и искажающие пространство рядом. Монстр, пожалуй все же монстр, имел три головы, больше похожие на все теже черепа. Первая, посередине, была самой большой и принадлежала, вероятно, какому-то экзотичному парнокопытному животному: большие жвачные зубы в два ряда и две пары мощных ветвящихся рогов. Черепа по бокам напоминали больше всего птичьи, и почти не отличались друг от друга, за исключением вытянутости клюва и остроты клюва: у правой он был чуть длинее.
Эффект дебаффа ‘Уникальное темное ослабление’ усилен!
Снижение мотивации увеличено до 97.5 %
— Будем знакомы, — он говорил так, как говорят «доброе утро» люди, всей душей и сердцем ненавидящие свою работу: совершенно безинтанационно, устало, саркастично, злобно и устало; говорил так, будто бы это его обязанность, от которой ему все никак не дают отвертется, — я второй страж твоего третьего испытания, Эрницио Тень. — создание Чистилища поклонилось. — Шутки и несерьезности кончались. Дальше идущего ждут страдания.
— Разговорчивый. — через несколько секунд ответил я, мне было трудно собрать свои мысли в кучу: большая часть из них тут же, под натиском лени, исчезали. Казалось, что говорить не имеет
Но все эти вопросы и ответы на них совсем не интересовали меня. Любая новая информация, даже полученная входе моих размышлений, отторгалась мной, а потому я, остановившись, но не найдя силы в себе сесть, стоял и смотрел полумертвыми глазами на трехголового гуманоида, который оставлял после себя в воздухе на несколько секунд черный дым.
— Твоя мотивация, — произнес он надменным, и даже презрительным голосом, в котором не было скрыто бесконечное отвращение, но вместе с тем, он был по-прежнему сух и спокоен, — слаба, как молодой побег дерева и хрупка как лед. — он взмыл вверх, чтобы быть на одном уровне со мной, и положил четыре руки мне на плечи. — Без цели разумные слабы. Без цели ими движут только инстинкты и желания. Люди без цели ничем не лучше животных: тянутся к теплу, но убегают от пламенного жара. И нет ничего, кроме страха собственной смерти, что заставило бы их отойти от тепла или пройти сквозь жар. Только вечно бессмысленное существование. Такие разумные ничтожны.
Я слышал, слушал и даже запоминал речь трехголового монстра, но анализировать ее, хотя бы чуть-чуть разобраться в посыле, не мог: для этого надо было прикладывать, пусть несущественные, но усилия. Нужно было проследить начало, основные тезисы и главную мысль. У меня не было сил на это; не было желания.
— Оставайся гнить здесь.
Эффект дебаффа ‘Уникальное темное ослабление’ усилен!
Снижение мотивации увеличено до 99 %
Кажется, в этот момент я достиг нирваны. Ни мысли, ни видения, ничего не пробивалось через прочную пелену лени и высшей формы апатии. Беспорочное ничто. Существование соединенное с несуществованием одновременно. Только обрывки эмоций, чувств и небольшие кусочки картины, составленной из доходящих до остатков активного разума изображений, пойманных взглядом и звуков, услышанных ушами.
Меня спас симбионт. Кажется, он попытался обхватить щупальцами монстра, однако противник тут же отпрянул от неожиданности. С какой-то растерянностью и явным удивлением он глядел, находясь в метрах в десяти, на симбионта. Все его три призрачные головы оценивали меня. Симбионт распространился ровным слоем по всему моему телу. Я почувствовал, даже сквозь сон, как он выстраивает новые пути для своих корней и лоз, чтобы с большей эффективностью управлять моим безвольным телом.
— Интересно… — голос демонического создания изменился до неузнаваемости, в нем появился какой-то огонь жизни.
Эффект дебаффа ‘Уникальное темное ослабление’ усилен!
Снижение мотивации уменьшено до 95 %
Я все еще не мог нормально мыслить и уж тем более контролировать свое тело, однако теперь мне хотя бы ничего не мешало беспрепятственно видеть и наблюдать, глаза не слипались сами собой и уши не отказывали.