Чингиз-хан
Шрифт:
Как-то странно посмотрев на меня, настоятель нахмурился:
– Всё в руках Господних!
– Расскажите мне, что знаете, – попросил я. – Разъясните, наконец, что случилось с Андреем? Что толкнуло его на этот непонятный шаг?
– Долго надо рассказывать, сын мой, – философски произнёс настоятель, приглашая меня жестом в одно из стоявших у стола мягких кресел. Когда мы сели, он приложил палец к губам, затем к уху и показал взглядом на стены. Я понял так: у стен есть уши. И поразился осенившей меня мысли. Ну, конечно же, меня допрашивала не милиция!
– Видимо, ему не оставили выбора, – тихо вздохнул седой монах.
– Кто? – я хотел знать правду.
– Твой друг обладал Знанием и исцелял людей, – уходя от ответа, как-то виновато произнёс отец-настоятель. – Богом ему была дана удивительная сила, которую он направлял во благо. Мы очень скорбим о понесённой утрате. Она невосполнима для монастыря.
– Но почему он наложил на себя руки? В милиции мне сказали, что он повесился.
– Даст Бог, и ты всё поймёшь сам, – произнёс настоятель, показывая глазами на стены. – Но такой силой, которой он обладал при жизни, владеют только святые или пророки. Я думаю, что это ему зачтётся на том свете. День и ночь братья молятся о спасении его души. Мы все любили Георгия.
Настоятель перекрестился на образа.
– Отец, где я могу забрать фотографию?
– Да, – засуетился он, будто вспомнив о чем-то важном. – В келье, сын мой. Забирай её. Он так хотел.
– А можно мне переночевать в его келье? – не знаю, почему возникло у меня такое желание.
Настоятель, не глядя в мою сторону, нахмурил густые брови, затем произнёс:
– Не страшно будет? Там это свершилось.
– Он был моим другом.
– Разрешаю, – будто через силу, тихо произнёс монах.
– Спасибо, – поблагодарил я от чистого сердца. Что-то тянуло меня в то место, где жил мой друг. Какая-то загадка стояла за его смертью. И мне хотелось её разгадать.
– Чтобы тебе было чем заняться, если сразу не уснёшь, возьми вот эту Библию. Почитай на ночь. Книга мудрая и полезная, – отец-настоятель достал из своего стола и протянул мне толстую церковную книгу с восьмиконечным крестом на чёрном старом переплёте. – В этом кладезе ты найдёшь истину о мироздании.
– Я вообще-то пробовал читать Библию… – как-то неуверенно попытался отказаться я от тяжёлой книги. – Не смог. Непонятно написано…
Настоятель на мгновение задумался и произнёс:
– Сложно? Иисус сказал: «Вы познаете истину, и истина освободит вас». Истина, заключённая в этой книге, – бесценное сокровище. Она освобождает человечество от суеверий, душевного смятения и гнетущего страха перед неизвестностью. Она даст и тебе надежду и просветление, придаст смысл твоему существованию. Возьми её, Сергей.
Я принял из рук старого монаха тяжёлую книгу и поблагодарил.
– Прими, с благословением Господним! – перекрестил меня отец-настоятель. И добавил:
– В книге Иезекииля есть одно интересное место. Когда прочтёшь, обрати на него внимание. В синодальном переводе оно звучит так: «Сын человеческий! Обрати лицо твоё к Гогу в земле Магог, князю Роса, Мешеха и Фувала…
– И что это значит? – не понял я.
– Дословно: люди, обратите лицо своё к России! Об этом написано в этой Библии. Тебе говорю, Сергей: читай Священное Писание! Дальше всё поймёшь сам, – настоятель очень внимательно смотрел мне в глаза, будто хотел сказать что-то большее.
Я взял книгу. Но тогда я воспринял слова монаха не более, чем обычное напутствие священнослужителя.
В узкой келье с овальными каменными сводами и единственным маленьким окном под высоким потолком прямо над застеленной солдатской кроватью тускло горела лампочка. У изголовья стояла обыкновенная казарменная тумбочка. На ней – одна свеча и фотография: именно та, о которой говорил настоятель. Скромно жил мой товарищ. Интересно, о какой такой данной Богом силе говорил монах? Никогда раньше я не замечал за Андреем ничего сверхъестественного. Осмотревшись в пустой комнате, я погасил лампочку и, не раздеваясь, лёг на жёсткую скрипучую кровать поверх одеяла. Читать сегодня совсем не хотелось, поэтому Библия осталась лежать нераскрытой на тумбочке.
«Как же ты жил здесь, Андрюха?» – будто к живому, мысленно обратился я к товарищу. Ответом было тяжёлое безмолвие серых холодных стен. Свечу я зажигать не стал, потому что даже в этой келье, где произошло самоубийство, мне ничего дурного в голову не лезло. Только почему-то вспомнилась фраза седого монаха: «Видимо, ему не оставили выбора…» И ещё его немое предупреждение, что у стен есть уши. Странно всё это…
Почувствовав пробирающий холод, я, не снимая одежды, залез под одеяло. И, думая о событиях прошедшего дня, не заметил, как заснул.
Мне приснился Андрей. В монашеской рясе и с автоматом. На мне была надета солдатская форма. Мы шли рядом по Афганским горам.
– Ты живой, Андрюха? – спросил я его.
– Я теперь всегда живой, – ответил друг.
– Как всё странно! – вырвалось у меня. – Мне показали твою могилу.
– Ничего странного, – сказал друг. – Некоторые всю жизнь проживают мертвецами. Почему это никого не удивляет?
– Как это? – не понял я.
– Тело есть, а человека в нём нет. Мертва душа.
– А я живой?
– Ты живой! – улыбнулся Андрей.
– А когда я умру?
– Когда отречёшься от Любви!
– От Любви? – не понял я.
– Миром правит Любовь! Это истина существования Вселенной! – Произнося эти слова, Андрей смотрел куда-то вдаль, на пустой горизонт, будто видел там что-то.
– Значит, Любовь? – переспросил я. – Любовь к женщине?
– К женщине. К ближнему. Раздавливаемая, униженная, уничтожаемая, незамечаемая… Она выстоит, потому что Любовь – это не просто одно из чувств Божественного мира, это есть Живое Поле, это сама сущность каждого человека. Человек состоит из любви, и весь мир наполнен её энергией. Именно поэтому Зло во всех его проявлениях разрушается полем Любви.