Чинди

Макдевит Джек

Будь Протей центром Солнечной системы, легкая дымка над его внешним краем наверняка поглотила бы Венеру. Ну, может быть, поглотила — не слишком удачное слово. Скрыла бы от глаз — так, может быть, вернее. В конце концов, когда давление достигнет критического значения, запустится ядерная реакция, и внешняя, водородная, вуаль окажется отброшена, а Протей превратится в звезду класса G, возможно, чуть более массивную, чем Солнце.

— Да разве дело в том, сколько у них там парков, если объект проявляет нестабильность!

ИИ

дал Хатч понять, что нисколько не одобряет ее точку зрения.

— Случаи проявления простейшими звездами класса G нестабильности неизвестны. Такой объект подвержен случайным бурям, что мы сейчас и видим. Думаю, ты напрасно беспокоишься .

— Может быть. Но если такая «погода» считается здесь нормальной, мне бы не хотелось оказаться поблизости, когда грянет настоящая буря.

— Мне и самому не хотелось бы. Но если положение начнет меняться, пока мы еще здесь, нужно быть готовыми с достаточной легкостью избежать проблем.

Будем надеяться .

«Такое событие невероятно», — уверял ее офицер-диспетчер. (Он явно злоупотреблял этим словом.) Протей как раз сейчас проходит период «тарахтения» перед заводкой двигателя. Это нормально. И причин для беспокойства нет, Хатчинс. Ты находишься здесь всего лишь как фактор безопасности .

Хатч была на «Сиренити», собиралась встать на ремонт, когда пришел вызов. Лоуренс Даймен, начальник станции «Ренессанс», тот самый Даймен, который всего пару месяцев назад утверждал, что Протей надежен, как Солнце, и настаивал на том, чтобы, вопреки совету нескольких уважаемых людей из Академии, оставить все как есть, теперь требовал подстраховки. Так что давайте пошлем старушку Хатчинс посидеть на вулкане.

И вот она здесь. С инструкциями быть в постоянной готовности, помогать Даймену, а в случае возникновения проблем следить за тем, чтобы спаслись все участники экспедиции. Хотя никаких проблем быть не должно. В смысле, все они специалисты по простейшим звездам и утверждают, что дела идут прекрасно. А страховка нужна лишь на всякий случай.

Она проверила список. Тридцать три члена экипажа станции, личный состав и исследователи-практики, в том числе трое студентов-выпускников.

Соберись они все бежать, на «Уайлдсайде» стало бы тесновато. На корабле было место на тридцать одного человека плюс пилота, но вполне можно раза в два уплотнить отсек-другой, а также были дополнительные койки, которые потребуются при перегрузках.

Это было временное задание — Академия обещала подогнать с Земли «Лакран», который сейчас серьезно ремонтировался, чтобы лучше выдержать здешние условия (фактически оснащался броней), а через несколько недель должен был заменить суденышко Хатч как постоянный эвакуационный корабль.

— Хатч, — сказал Билл. — Входящее сообщение. С «Ренессанса» .

Она уже была на мостике, где проводила большую часть времени, когда летала на почти пустом корабле.

— Переключай их сюда, — приказала она. — Пора бы познакомиться.

Ее

ждал приятный сюрприз. Она поймала себя на том, что не отрываясь глазеет на привлекательного молодого техника с каштановыми волосами и блестящими глазами, который во время прямого и обратного прохождения сигнала смотрел на нее с пьянящей улыбкой. На нем были белые облегающие брюки, и Хатч поневоле подавила вздох. Черт возьми. Слишком долго она была одна.

— Привет, «Уайлдсайд», — проговорил техник. — Добро пожаловать на Протей .

— Привет, «Ренессанс». — Она сдержала улыбку. Задержка при обмене сигналами составляла чуть больше минуты.

— С вами хочет поговорить доктор Харпер . — Юноша уступил место высокой смуглой женщине, явно привыкшей давать указания. Хатч узнала Мэри Харпер, которую помнила по видеорепортажам. Говорила Мэри четко, не мямлила и смотрела на Хатч, как на задержавшегося с ленчем посыльного. В течение всей долгой битвы Харпер стояла плечом к плечу с Дайменом, препятствуя закрытию станции.

— Капитан Хатчинс? Мы рады, что вы здесь. Зная, что есть находящийся в готовности корабль, все мы чувствуем себя чуть более уверенно. На всякий случай.

— Рада быть вам полезной, — произнесла Хатч.

Харпер слегка смягчила тон.

— Я понимаю, вас отозвали сюда, когда вы направлялись домой, и просто хочу, чтобы вы знали, как высоко мы ценим то, что вы прибыли сюда по первому требованию. Вероятно, в этом не было особой нужды, но мы подумали, что предусмотрительность не повредит .

— Разумеется.

Харпер начала говорить что-то еще, но передачу оборвала пронесшаяся буря. Билл попробовал переключать каналы и нашел один работающий.

— Когда вас можно ожидать? — спросила Мэри.

— Завтра утром, около шести.

Харпер беспокоилась, но пыталась скрыть это за холодной улыбкой, с которой она ждала, пока ответ Хатч дойдет до нее. Услышав его, она кивнула, и Хатч готова была поклясться, что эта женщина тайком продолжает считать про себя.

— Хорошо, — сказала Мэри с показной веселостью. — Мы вас встретим .

«На этот раз мы высаживаем не так много гостей», — подумала Хатч.

Станция регулярно готовила для «Сиренити» отчеты, содержавшие сведения о температуре на различных уровнях атмосферы, оценку степеней сжатия и плотности облака и множество других подробностей. «Уайлдсайд» дрейфовал в гиперкоммуникационном потоке данных между «Ренессансом» и «Сиренити» и, следовательно, мог в течение нескольких минут принимать эти передачи. Хатч наблюдала за числами, покрывавшими рябью с полдюжины экранов, и за случайными периодами анализа сигнала, который осуществлял ИИ «Ренессанса». И ничего не понимала. Температура ядра и скорость ветра были обычными метеоотчетами. Но, кроме этого, время от времени передавались изображения простейшей звезды, залегающей в самом центре облака.