Чилима

Кротов Игорь Викторович

– Как ты пьешь эту горечь без сахара, без сливок, да еще из маленькой чашки?
– он взял пачку "Чоко пая", открыл и высыпал на стол все, что в ней было.
– Жрать хочу!

Яцек разорвал цветную упаковку из мягкой фольги, извлек печенье и в два укуса отправил его в пищевод. За ним второе, третье - почти не жуя, только запивая горячим кофе.

– Ты что, домой не заходил?
– я тоже мог есть "Чоко пай" на первое, второе и третье, поэтому без промедления принялся его догонять.

– Нет,

сразу к тебе. Мамка с разговорами полезет, а я сейчас не могу с ней говорить, устал.

Не прошло и десяти минут, на столе осталась одна плюшка, мы уже допили кофе и сидели, разглядывая пустую пачку.

– А почему ты синий взял? Красный вкуснее!
– я изучал пачку, которую он принес.

– Не было красного, весь размели. "Краун пай",- Влад прочитал название на пачке.
– А красный, по-моему, "Лотто" называется.

– Нет по-другому, какая-то звезда... "Орион"!
– я буквально вчера сожрал целую пачку "Чоко пая", пока рубился в "Дюка", и поэтому знал, о чем говорю.

– Сам ты "Сириус"! Я вчера целый день "Чоко пай" точил и точно помню, что "Лотто"! Точне "Лотте"!

Мы снова сошлись за правду, но я знал, что прав я. Достал из мусорного ведра, которое вчера поленился выбросить, пустую пачку и сунул ее в нос своему другу.
– Читай, долбоеб!

– Это ты долбоеб! Сейчас пойдем ко мне, и я тебе покажу, что у тебя какая-то херня. У меня настоящий, из Кореи! Папка с мамкой целый ящик привезли!
– он никогда не сдавался без боя: даже если видел перед собой белое, все равно для него оно чернело.

– А этот откуда? Читай: "мадэ ин Кореа"! И вот этот, "Орион",- самый вкусный!
– я бросил пустую пачку обратно в мусорное ведро.

– Самый вкусный - который у меня, "Лотте"! А тот - подделка под него,- он смотрел на меня мутным взглядом.

– Ты что, бухал вчера?
– у меня больше не было никаких идей.

– Я же не бухаю. Почти всю ночь не спал,- он встал, поставил кружку в раковину и предложил мне ускориться.
– Давай заканчивай, одевайся и пойдем ко мне, я тоже переоденусь. Уже десять утра!

– Хочешь, иди пока домой, а я за тобой зайду или буду тебя на улице ждать,- обычно мы с ним так и делали.

– Нет, пойдем со мной, иначе я надолго завязну. Ты же знаешь, начнется пытка. Мне уже почти тридцать лет, но если я не ночевал дома, утром должен быть на допросе,- Влад не на шутку разошелся.

– Хорошо, не заводись! Пойду оденусь. Можешь доесть мою чокопайку,- я бросил в него печенье и попал прямо в лоб. В другое время он бы смог или увернуться, или отбить рукой. Но не сегодня, и я это знал.

– Мудак ты, Колода! Видишь, что я труп, и измываешься, сволочь,- у моего друга не было сил на ответный ход.

– А что с тобой случилось?
– я сунул в пакет плавки, полотенце, надел спортивные штаны и какую-то

старую, но чистую футболку. Для моря сойдет.

– Потом расскажу. Надо с мыслями собраться...

Мы спустились к нему. Он точно вычислил, что теть Вера не будет задавать ему лишних вопросов, хотя по ней было видно: они у нее есть. Она на него никогда не ругалась - она пытала его задушевными разговорами. По рассказам Влада, это - такой вынос мозга... Когда-то я пару раз ночевал у них дома, и его мама, как только провожала на работу дядь Тараса, сразу начинала голосить:

– Владька, вста-в-а-а-ай!

И так в течение двадцати минут. Что самое поразительное, он спокойно спал бы себе дальше, не обращая внимания на этот вой, пока я не поднимал его пинками,- только бы она заткнула рот.

Поэтому, когда Влад говорит, что задушевный разговор - это невыносимая пытка, можно ему верить. Пока он переодевался, мы перекинулись с теть Верой парой слов о вчерашнем вечере, о сегодняшнем утре и еще я получил приглашение на обед.

– Заодно и обсудим предстоящий разговор с отцом.

Влад появился в новой белой рубашке с короткими рукавами, похожей на футболку, только с воротником, и с большой коробкой в руках:

– "Лотте"! Правильный чоко пай называется "Лотте"!

Теть Вера тоже хлопнула глазами, чуть кивнув головой и слегка улыбнувшись. Это означало: "Я не знаю, в чем дело, но, конечно, Владюша прав".

Эту особенность его мамы я тоже всегда ценил. Моя мать без разборок дала бы мне в "дыню", только бы гостя не обидеть.

– Мой выбор - "Орион"! Но только после "Птички"!
– какой смысл был с ними спорить?

– Конечно, "Птичка" - лучшая! Разве с ней может сравниться это дерьмо?
– Яцек бросил себе под ноги коробку с печеньем.
– Ма, отнесешь обратно!

– Да, оставь. Я все равно за ней собиралась идти,- с той же улыбкой ответила его мама.

Еще одно отличие от моей. И так, по мелочам, их набегает очень-очень много. Похоже, что я ему завидую. Он забросил на плечо спортивную сумку - настоящий "Адидас", еще один предмет моей зависти. Этих предметов тоже немало набиралось, особенно в последние пару лет. Иногда я начинаю искренне переживать за свою жабу - в последние пару лет особенно.

Мы пообещали не опаздывать к обеду, слетели со ступенек и через несколько минут, опустив до упора стекла в дверях, ехали на море. День еще только начинался, но было ясно: он будет классным. Море плескалось синейшее, небо - ему под стать, ни облачка, и ветерок - в самый раз. Ну редко такие бывают, чтобы всего без перебора. Но только повернули на Бестужева, окна пришлось закрывать: впереди ремонтировали дорогу и мы встряли в пробку.

– Давай до Захарова и направо. Через Станюковича объедем,- предложил Влад.