Чика
Шрифт:
Я подрабатывал в такси, пока моя тачка не начала подводить. Зимой она стала в буквальном смысле рассыпаться, ну и я вместе с ней. Меня так корчило от обиды и злости, что буквально все ломалось и крушилось в моих руках. Мне на помощь пришел Денис, сын отцовского друга. У него небольшое СТО в гаражном кооперативе. Сам он классный электронщик, наладит любую тачку, независимо от ее года и состояния. Он взял меня на работу, пока с такси было глухо. Помог привести в порядок Приору. А еще предложил поменять ее на что-нибудь поинтересней. С доплатой, само собой. Там я и положил глаз на Лису.
Субару Импреза второго поколения, две
На самом деле я не хочу больше видеть Алику в Приоре. В ней меня и так постоянно топят воспоминания. Я даже поцеловать Янку в ней не могу, разве что в щеку, при встрече и на прощание. И сколько она не метилась в губы, я всегда отворачиваюсь, отстраняюсь, дергаюсь как в припадке. Она удивлялась по началу. Не спрашивала ничего, но смотрела так, типа: «Ты нормальный?» Но потом привыкла походу. Больше сама ко мне в машине не лезет, чтобы не обламываться, наверное.
Новый руль, новый запах, другое урчание движка, новая коробка. От механики отвыкать сложнее чем я думал, рука все равно тянется к рычагу, а нога ищет педаль сцепления. Я катался на ней уже пару раз, но таких эмоций не испытывал. Теперь мне тоскливо почему-то. Я так хотел эту тачку, а теперь не пойму своих чувств. Дергаю бардачок на ходу, резко вспоминая, что оставил ее бальзам для губ в Приоре. Захлопываю его обратно, переводя взгляд на дорогу. Не собираясь притормаживать, приближаюсь к шлагбауму, почти уткнувшись в него, вспоминаю, что охрана не знает этой машины.
— Ты что ли, Кирилл? Давно тебя не было, — из будки выглядывает дядь Витя. — Машину поменял? Ты к Тимуру?
— Здорово, дядь Вить, — высовываюсь в окно. — Я к Бахтину. Он не предупреждал что ли?
— Ааа… предупреждал, предупреждал. Проезжай, — жмет на пульт, поднимая шлагбаум.
Медленно двигаюсь по двору, подъезжая к подземному паркингу.
Какая она сейчас? Изменилась, наверное?
Паркусь на свободное место выглядывая Сему Тимура. Заглушив двигатель выхожу. Слышу знакомые голоса, застывая на месте. Опираюсь на капот тачки, пытаюсь изобразить беззаботное выражение лица.
— Ты что здесь делаешь? — слышу голос Тимура.
— Работаю, что еще?
— Не говори, что ты согласился! — пришлось рассказать ему о предложении отца Алики, временно побыть ее водителем.
— А что такого? Это лучше, чем таксовать.
— А тачку, зачем поменял? — смотрит на Субару сквасив недовольную мину.
Что б он понимал… Вот Розка соображает. Вижу, как загораются ее глаза, когда она раскрыв рот обходит Лису по кругу.
— У нее же оппозитный мотор! Так ведь!? — неожиданно восклицает Роза, спихивая меня с капота. — Открой, пожалуйста.
— Ты идиот, она же старая как говно мамонта.
— Ты больной!? — вспыхиваю не сообразив, о ком идет речь. — Ей всего девятнадцать!
— Ишак! Я про машину, — присаживается на корточки присматриваясь к вентилируемым тормозным дискам.
И правда ишак, надо же такое сморозить. Это все недосып и гудящая башка.
—
— С этим не поспоришь, но у меня то, механик есть.
— Я сам себе механик.
— Кирюх, — отводит меня в сторону, оставляя Розу наедине с внутренним миром машины. Она зачем-то фоткает движок, что-то бормочет себе под нос. — Ты ее этим не впечатлишь. И вообще, лучше не связывайся, а… Ну, на хер тебе это надо, братан? Забыл, как ху. во тебе было.
— Я просто хочу подзаработать, — пожимаю плечами, переключая внимание на Розу. — Крутяк?
— Ага! — восторженно произносит она. — Дашь мне порулить как-нибудь?
— Конечно, — смеюсь.
— Так, крутяк, — Тимур утаскивает ее в сторону своей машины. — Кто-то опаздывал вроде.
Не слушаю их перепалку, захлопываю капот и направляюсь к лифту, оставляя позади себя скандал, по поводу того, кто из них сядет за руль.
Владимир Григорьевич встречает меня около лифта. Его глаза суетливо бегают. На висках мелкими бисеринками проступает пот. В дневном свете, он кажется совсем другим. Он прилично постарел и осунулся. Раньше я видел его только мельком, вчера особо не вглядывался в его лицо, не до этого было. Сегодня смотрю на него и сердце сжимается от жалости. Здоровенный мужик, все больше смахивает на старика. Он протягивает мне руку, здоровается на ходу.
— Кирилл, я спешу на самом деле, — произносит скороговоркой. — Сейчас переведу тебе деньги, подожди, — притормаживает около двери в квартиру.
— Не надо, — смотрю на его суетливые движения.
— Нет. Мы ведь договорились вчера.
Да не о чем мы не договаривались, хочется закричать почему-то.
— Я не возьму. В любом случае, я здесь ненадолго. Не спешите вы так, — но звук входящего сообщения уже оповещает меня о том, что на карту упали бабки.
Хер с ним. Все равно верну потом. Передо мной открывается тяжелая дверь.
— В одиннадцать вам нужно быть на Слуцкого. Ты знаешь это место, твой отец тоже проходил лечение у Купина. Второй корпус, шестнадцатый кабинет.
— Ага, знаю, — делаю шаг в квартиру.
Тишина вокруг. Только сердце мое стучит громко, словно кто-то внутри меня бьет в колокол.
— Она на кухне, — жестом приглашает меня. Разуваюсь.
— Алика! — кричит громко. Она не отзывается. — У меня встреча, Кирилл, — стучит пальцем по циферблату часов. — Но ты держи меня в курсе, звони в любое время.
— Хорошо, — делаю пару шагов вглубь квартиры, слышу глухой хлопок двери позади меня.
Каждый шаг, словно гвоздь загоняемый в мое сердце. Не такая уж и большая у них квартира, раз ровно через двенадцать шагов я останавливаюсь в дверном проеме.
Алика сидит прямо напротив двери. Похоже готовилась и заняла выжидательную позицию. Она держит в руках банку с шоколадной пастой, показательно облизывает большую ложку, глядя мне в глаза. На ней белая широкая футболка с высоким вырезом под самую шею и черные лосины. Волосы растрепаны и собраны в небрежный пучок на макушке. Она заметно поправилась и мало напоминает себя прежнюю. Алика смотрит мне в глаза и еще раз ныряет ложкой в банку, запихивая себе в рот приторное шоколадное месиво словно через силу. Перебрасываю взгляд на стол, он завален грязной посудой и фантиками. Она делает явное усилие над собой, чтобы проглотить шоколад. Вздернув бровь, смотрит на меня, но все-таки начинает разговор первой: