Чика
Шрифт:
— Ты поедешь?
— Ну конечно, — прикладываю телефон к уху, перезванивая маме. Занято.
Мама приехала. Быть не может! Я так соскучилась. Мысленно подсчитываю количество месяцев, которые мы не виделись. Десять. Десять месяцев назад мама уехала в Штаты, уверенная в том, что я взрослая и самостоятельная. Оставила меня поступать и учиться, устраивать свою жизнь. В общем распоряжаться ей на свое усмотрение. Ведь я совершеннолетняя, а значит взрослая. Так она считает.
Перезваниваю снова. Линия занята. Пробегаюсь взглядом по нахмурившемуся лицу Дровосека.
— И что ей нужно?
—
— Ну раз приехала, значит что-то нужно ей.
— С чего ты взял? Может она соскучилась по мне.
— Может и соскучилась, — пожимает плечами.
Смотрю на него и жалею о том, что несколько раз пожаловалась ему на то, что мама, не выходит со мной на связь. Мне было так обидно и досадно. А на контрасте с тем, как его близкие волновались о нем, когда мы гуляли ночами во время папиных командировок, я и вовсе выглядела сиротой. Кирилла раздражали звонки матери. Хотя она просто деликатно интересовалась, все ли с ним в порядке, объясняя свое волнение тем что он все-таки за рулем. А в дороге всякое может случиться. Понимая, что она имеет в виду аварию, случившуюся с дядей Славой, он менял тон, обещая брать трубку и не игнорировать ее звонки.
— Конечно соскучилась, мама ведь все-таки, — Дровосек улыбается, поддевая кончик моего сникшего носа пальцем.
— Руки грязные! — морщусь я, когда он сгребает меня в охапку. — Отвезешь меня домой?
— А надо? — чмокает меня в нос. — Оставайся сегодня у нас, отец же все равно в разъездах.
— У меня ребенок, Кир, — тяжело вздохнув, произношу я.
— Точно. Как я мог забыть. Ты нас познакомишь? — улыбается хитро.
— Ты напрашиваешься ко мне в гости?
— Может быть.
— Нет, я тебя боюсь, — улыбаюсь.
— Не бойся, — смеется уткнувшись носом мне в шею.
— Ладно, поехали.
— Как быстро ты согласилась.
— Она, наверное, загадила всю квартиру.
— Воооот, а была бы она котом, а не кошкой…
— То питалась бы нектаром и какала бы фиалками, как комарик.
— В точку.
— Ты за ней уберешь? — смотрю в глаза с надеждой.
— Это твоя дочь!
— Все понятно, — разочарованно поджимаю губы. — Как делать детей, так вместе, а как подгузник поменять…
Дровосек смеется мне в ухо, продолжая меня обнимать.
— Лик… — А когда?
— Что, когда?
— Когда мы потренируемся делать детей?
— У меня уже есть ребенок. С меня пока достаточно. И вообще он и твой тоже. Если бы ты сразу ответил на мое сообщение, я не поперлась бы пьяная в соседний двор, лазать по мусорным бакам, — шлепаю его по плечу.
Дровосек тяжело вздыхает.
Конец первой части.
Часть 2
Глава 1
Год спустя
— Нет, папа! Я не хочу! Только не он!
— Почему?
— Пожалуйста, папочка, верни Андрея.
— Не думаю, что он захочет дальше с тобой работать.
— Пожалуйста… — смотрю на него умоляюще.
— Я предупреждал, что нянчиться с тобой не буду.
— Ты совсем меня не любишь и не любил никогда! —
— Напрасно ты так считаешь, — с горечью в голосе говорит папа. — Пройдет время, и ты еще скажешь мне спасибо. Собирайся, Лика! Если ты будешь продолжать упираться. Я положу тебя в больницу. Там никто не будет обращать внимания на твои истерики. Я тебе не Дорофея, — чеканит папа резким рассерженным голосом.
Недавно выяснилось, что сестра ждет ребенка. Ее экстренно положили на сохранение, и папа перевез меня к себе, облегчив жизнь мужу Доры, который был рад избавиться от свояченицы и наконец смог вздохнуть полной грудью.
Я не просила сестру забирать меня из больницы. Это была исключительно ее инициатива. Я планировала тихо мирно умереть от истощения, полностью отказавшись от еды.
— Я не поеду.
— Поедешь!
— Отвези меня сам!
— Мне некогда, я работаю если ты забыла!
— Пусть вернется Андрей, я извинюсь перед ним, — опускаю глаза.
— Хватит!! — папа лупит ладонью по столу.
От этого хлопка у меня закладывает уши. Чашка с недопитым кофе и стакан с водой подскакивают создавая характерный глухой звук удара. На лице отца гнев. Вены, вздувшиеся на висках пульсируют, глаза налиты кровью, губы сжаты в тонкую нить.
— Ты понимаешь в чем ты обвинила человека? Ты думаешь это шутки!? Да, я чуть было его не убил! Что было бы, если бы я не услышал запись!
— Он меня трогал! Прикасался ко мне! — теперь кричу я, стирая слезы, набегающие на глаза, резким движением пальцев.
Я знаю, что лгу сейчас. Клевещу на человека совершенно напрасно. Но я не хочу никого видеть рядом с собой. Не хочу видеть жалости в глазах посторонних людей, учитывая то, что мои близкие меня не жалеют. Он оказался совсем не дураком. Сделал аудиозапись того, как я угрожаю ему. Обещаю, сказать отцу, что он пристает ко мне, пользуясь моим беспомощным положением. Но отец слишком щедро оплачивал его услуги, чтобы он так просто отказался от этой работы.
— Лика, он врач… Профессионал своего дела. Он мог поставить тебя на ноги. Тебе всего лишь нужно было приложить минимум усилий. Минимум… — в голосе отца горечь.
Он снова разочарован во мне. Ну что ж, стабильность — это совсем неплохо, даже хорошо, я бы сказала. Хоть в чем-то я преуспела. Здесь я себе не изменяю и по праву могу гордиться этим.
— Да!? А ты был на моем месте? Ты знаешь, чего мне стоит лишнее движение. Ты знаешь, какую боль я терплю!?
На самом деле боль физическая, ни что по сравнению с болью душевной, которая гложет меня изнутри. Эта боль царапает мое сердце, скребет длинными острыми когтями, заставляя его изнывать от тоски и нескончаемой печали. Эта боль топит меня, как неиссякаемый ливень, проливающийся водопадом и одновременно с этим, иссушает мою душу, словно горячий сухой ветер в пустыне, перегоняющий по раскалённому песку колючие кустарники перекати-поле. Эта боль мучает меня: каждую секунду, каждую минуту, каждый час, каждый день… Иногда затихает ненадолго, как правило во сне или в минуты пробуждения, когда отойдя ото сна, я не до конца разделяю сон и явь и еще не осознаю своего истинного состояния.