Четыре угла коварства

Соболева Лариса

– Ладно, работай. – Павел огорчился. – Ты нам очень помог прошлый раз, я надеюсь на тебя и в данном случае, а он, кажется, будет непростой.

Несмотря на упитанность, Кориков подвижный и юркий, в нем энергия кипит, он подхватил стул, поставил ближе, напротив Терехова, с вопросом:

– А что такое? Почему так думаете?

– Да я пока не могу тебе объяснить, – задумчиво произнес Павел. – Кое-что есть странное… настораживающее… Значит, ничего нет? Тогда я пошел.

– Нет-нет, подождите. Я ведь сделал смыв ладоней этой… как ее? Имя не помню.

Жены. Предположительно она убийца мужа, так?

– Это предварительная версия, которая на поверхности, у нее в руке был пистолет, – сказал Павел, поднимаясь со стула. – Мне нужно знать, что послужило причиной ее смерти.

– Так и мне интересно стало, случай-то нетипичный: женщина застрелила мужа, а сама, как я понимаю, внезапно скончалась. Отчего умерла, я установлю при вскрытии, а смыв сделал, чтобы не мучиться и точно знать: застрелила или нет.

– Ну и? – замер Павел.

– Пороховых частиц не обнаружил.

– Стреляла не она.

– Совершенно верно, не она. Был кто-то третий, он и есть стрелок.

Антон думал своим сообщением развеять огорчение Терехова, вышло наоборот, тот еще больше нахмурился, стал черней тучи.

– Я вас расстроил? – спросил Антон удивленно.

– Опять у нас третий неизвестный, как прошлый раз, – проговорил Павел, хмуря лоб, однако вопрос услышал. – Расстроил? Нет… совсем нет. Извини, я просто сопоставляю некоторые улики.

– Вы сказали по телефону, что у вас ко мне есть личное дело.

– Да! – стукнул себя по лбу Павел. – И даже не одно, а два. Антон, мне надо сохранить в тайне то, что хочу попросить тебя сделать… До поры до времени, конечно, это будет тайной. Просьба личная, я бессовестно пользуюсь служебным положением, что нехорошо с моей стороны…

– Хотите спросить, можно ли мне доверять? Обижаете.

– Нет, что ты, тебе доверю, не сомневайся. Просто неловко немного, дело слишком… Но если дело обернется расследованием, подключу ребят.

Павел рассказал о неожиданности, свалившейся на него в лице бывшей жены и мальчика, причем он уверен, что ребенок не его, но на руках нужно иметь результат тестирования. И если подтвердится подозрение…

– То что? – заинтересовался Антон, когда Павел замолчал.

– А ты как думаешь? Мы расстались неважно, я лично видеть ее больше не желал. Потом мы с мамой переехали сюда, о Лоре забыли, и вдруг – вот она, да не одна. Если окажется, что ребенок не мой…

– Вы все же не уверены, что Тима не ваш?

Трудный вопрос, при всей уверенности мозг долбила подлая мысль: а вдруг? Семь лет прошло, даже больше, многие эпизоды стерлись из памяти, да и женский ум бывает настолько изощренный, настолько изобретательный в достижении цели, что самому дьяволу сто очков вперед даст. А дальше Павел стал высказывать мысли вслух:

– Я знаю парочку уникальных эпизодов из жизни предприимчивых особ, которые добывали себе детей чуть ли не фантастическим способом, потом подавали на алименты, а бедняги-папаши впервые видели матерей своих детей сразу в суде.

– А, да, слышал такое,

добывают биоматериал и оплодотворяют себя, – не удивился Антон. – Подкупают персонал в гостиницах, когда объект едет с женой или с любовницей на отдых, добывают презерватив после секса, если жертва им пользуется, дальше дело техники.

– Все-то ты знаешь.

– Что вы, Павел Игоревич, далеко не все. Но стараюсь заполнить пустые ячейки в голове.

– Тогда скажи, если бы с тобой приключился подобный казус, как бы ты думал на моем месте?

– Ну… – выпятил нижнюю губу Антон. – Я бы решил, что у Лоры далеко идущие планы на мой счет.

– Во-от, – протянул Павел, выставив указательный палец. – Одно напрягает лично меня: я не та фигура, чтобы за мной так охотиться. Отсюда вытекает вопрос: что же надо внезапно свалившейся Лоре на самом деле? Скажи, ты сможешь взять у мальчика пробы на анализ, но так, чтобы он не заметил и не рассказал ей?

– Запросто.

Несмотря на молодость, этот парень, недавно отметивший двадцатисемилетие, занял прочное место в их системе, он побывал в горячей точке, напичкан знаниями, словно многотомная энциклопедия, все они касаются ее величества медицины. В общем, Антоше можно доверять, но это что касается лично Павла, а как отнесся бы Феликс к намерениям посвятить и Корикова? Вряд ли ему понравится, все же Павел решился:

– И второе дело… Даже не знаю, как сказать. Антон, у меня бредовая мысль, но отнесись к ней серьезно, хотя, правду скажу, я сам не уверен…

– Да что случилось, Павел Игоревич? У вас такое лицо, будто вам предъявляют обвинение в тяжком преступлении.

Шутка не удалась, ибо Терехов мрачно выговорил, как будто слова не желали слетать с его языка:

– Не мне. И пока не предъявляют. Улавливаешь, что за слово – «пока»? Мне кажется, Феликса подставляют с убийством в доме Елагиных…

Зоя Артемовна первой пришла домой.

…было это в половине пятого, она неплохо провела время с Тамарой: гуляли, сходили на выставку, перекусили в ресторане. Только сердце иногда тревожно толкалось, когда вспоминала, что дома находится вредоносное существо, туда не хотелось идти. Тамара исподволь наблюдала за ней в ресторане, ее подавленность заметила и положила ладонь на запястье несостоявшейся свекрови, когда Зоя Артемовна очередной раз застыла, мягко вернув ее в настоящее:

– Что вы так переживаете? Павлик уже взрослый, разберется. Или вы боитесь, что он до сих пор любит Лору?

– Не думаю, – отрицательно покачала головой Зоя Артемовна. – Но ты права, я боюсь. Не проходит у меня ощущение ловушки с приездом Лоры.

– Вы говорили, мальчик похож на Павлика, – напомнила Тамара.

– Похож… – тяжко вздохнула Зоя Артемовна. – Но Павел категорично отрицает причастность к рождению Тимы. Я сыну верю.

– Но это глупо выглядит: Лора привезла чужого ребенка, чтобы выдать его за сына… Как-то нелепо. Подобный обман легко вскрывается в наше время, тем более Павлик следователь. Лора в курсе его должности?