Четыре Ступени
Шрифт:
Светлана слушала препирательства родителей молча. И впрямь, почему ей самой не пришла мысль в школу податься? Зарплата, конечно, маленькая. Зато статус повыше, чем у продавца или уборщицы. И, мама тут права, на более приличное место легче перейти из школы, чем со склада. Языковая практика, опять же. Не бог весть, какая, но имеется. И диплом на руках педагогический. Что бы ни решили сейчас её родители, она, пожалуй, пойдёт на работу в школу. Ко всему, сколько можно за неё решать её судьбу? Сперва родители, затем муж, сейчас опять родители. По правде, она сама позволяла руководить собой. Проще, удобней. У неё никогда не было твёрдого мнения по тому или иному практическому вопросу, не было сильных желаний, конкретных целей. Нет, одно желание было таки. Выйти замуж за Алексея. И что? Что из этого получилось? Поменяла руководство родителей на мужнино. Но ведь её это тогда не волновало? Нет. Если бы она знала, что Алексей её любит,
– Да, я тебя хотел. И женился, потому иначе получить не мог. Ты же была “не тронь меня - завяну я”. Защитничков вокруг себя развела, как собак бездомных. Один твой Дрон чего стоил.
– А я догадалась, - с горечью ответила ему Светлана.
– Давно догадалась. И не меня ты хотел. Ты хотел Дрона унизить. Но у него с Наткой Мальковой любовь была, не со мной. Ошибся ты тогда, Алёша. И я ошиблась.
Да, Алексей ошибся в ситуации. Светлана не разобралась в нём, в его чувствах, сделала промашку в том, что позволяла ему собой руководить. Теперь будет позволять родителям? А если и они напутают? Хватит, пора уже повзрослеть, пора перестать бояться ответственности. Никто за Светлану её жизнь не проживёт. У неё… ну, как получится, так и получится. Когда-то всё равно придётся самой рулить.
До чего могла бы додуматься Светлана, осталось неизвестным. Родители в споре пришли к тем же мыслям, что и дочь. Отпала необходимость убеждать их, стоять на своём, может быть, даже ссориться. Вопрос решился мирным путём, к общему удовлетворению. Светлана углядела в том добрый знак. И с утра, придав себе строгий вид, отправилась в школу, где тётя Юля нашла ей вакансию. Благо, находилось сие учебное заведение недалеко, всего в трёх автобусных остановках от дома. Почему не попробовала устроиться в ту школу, которую сама заканчивала? Она была совсем рядом. Пять минут, если по-пластунски ползти. Но, во-первых, неизвестно, есть ли там вакантное место. Учебный год начался полтора месяца назад. Во-вторых, в родной школе её долго будут воспринимать, как бывшую ученицу. Ко всему, не след обижать ни маму, ни тётю Юлю. Тем более, что сейчас не она набивалась на работу, а её звали, просили помочь, выручить. Другое ведь дело, не так ли? Значит, и другое отношение к Светлане будет.
*
Для Светланы настали совершенно новые времена. Сама для себя она называла те дни жизнью взаймы. Верила, что это не надолго, что в один прекрасный день всё изменится. И будет у неё собственный дом, уютный, со вкусом обставленный, найдётся высокооплачиваемая работа по душе, начнутся встречи с интересными людьми, появятся настоящие друзья. Мерещилось впереди неясное, но значительное будущее. О любви она старалась не думать, забыть. Хватит с неё всяческих любовей. Огромное количество людей живут без любви. И ничего. Не умирают. Чем она хуже?
Да, без сильных эмоций прожить реально. Но вот без ощущения нужности, необходимости хоть кому-нибудь на белом свете, кроме родителей, Светлане было очень плохо. Она твердила себе, что стала полезным членом общества, учит детей. Хорошо, вроде, учит, нареканий не имеет. Однако, и “спасибо” ей никто не говорит. Уйди она завтра из школы, через полгода её там вспомнить не смогут.
А ведь приняли Светлану на новом месте доброжелательно. Директор, Лев Яковлевич Кмит, вежливо улыбался, тонко намекая на свою радость по поводу прихода в школу молодого специалиста.
– Молодёжь сейчас очень нужна, - посвёркивая маленькими, неопределённого цвета глазками и дёргая крупным носом, сказал он ей тоном заговорщика. Сам при этом внимательно изучал её диплом. Не столько диплом, сколько вкладыш с отметками. Светлана засмотрелась на Льва Яковлевича. Засмотрелась на главную достопримечательность его внешности - нос. Он был похож на большой кривой огурец сине-красного оттенка, с аккуратной то ли родинкой, то ли бородавкой на одной ноздре. Этот, по любым меркам выдающийся нос в определённых случаях выразительно подёргивался, демонстрируя отношение своего владельца к происходящему.
– Когда мы, старики, энтузиасты школьного дела, уйдём, кто тогда детей учить будет? Нам надо вовремя смену себе подготовить, - доверительно пояснял Лев Яковлевич.
Светлана кивала головой, почти не слушая. Она не собиралась весь свой век посвящать чужим детям. Рассуждения директора были ни к чему. И она смотрела на его выдающийся нос, прикидывая в уме, что, должно быть, у природы случился авангардистский настрой, когда она лепила и раскрашивала лицо директора.
Лев Яковлевич, человек умный, тонкий и наблюдательный, почти сразу понял, что распыляет красноречие зря. Пигалица, боже ты мой, совершеннейшая. Ничего ещё не понимает. Не может пока понять. Но продолжал прикидываться
– Да-а-а… - вздохнул наконец Лев Яковлевич, очевидно, здраво рассудив, что сходу перетянуть на свою сторону новую сотрудницу у него не получится.
– Ну, что ж, пойдёмте, я познакомлю вас с завучем старших классов. Она расскажет вам про ваши обязанности. И введёт в курс дела.
По дороге на второй этаж он пространно и со вкусом хвалился Светлане, как повезло школе с завучами вообще и с Галиной Ивановной Хмурой, завучем старших классов, в частности. При этом поминутно останавливался, хватал Светлану за руку, чтобы и она остановилась. И всё пояснял, пояснял. Конкретную информацию Светлана впитывала жадно. Ей предстояло непосредственно общаться с завучем. Только фамилия Галины Ивановны смущала. Надо же - Хмура! Кто такую изобрести сумел? Детские мысли непрошено лезли в голову. Вдруг завуч не только по фамилии Хмура, но и в жизни хмурый человек? Бывают случаи, когда имя или полностью соответствует человеку, или в значительной мере влияет на него. Что-то такое давно, в прошлой, ушедшей навсегда жизни, рассказывала ей Малькова. Натка выдумщица была несусветная, любила всякие завиральные теории.
Галина Ивановна оказалась личностью не хмурой, скорее, строгой и сдержанной. Абсолютное воплощение обожаемого Светланой английского стиля. Высокая, сухощавая, с чуть задранным подбородком, с прищуренными, как бы смотрящими на окружающих сверху вниз, глазами. Натурально светлые, гораздо светлей, чем у Светланы, еле заметного пепельного оттенка волосы были гладко зачёсаны назад, собраны на затылке в оригинальной укладки пучок. На висках топорщились короткие пушистые прядки, выбившиеся из причёски. Они, наверное, раздражали Галину Ивановну, так как завуч постоянно автоматически поднимала руку и делала попытки вернуть прядки на положенное им место. Ещё Галина Ивановна постоянно поправляла очки. Нос у Хмуры был совершенно прямой. Просто классически прямой. Очки в тонкой золотистой оправе всё время норовили, как по ледяной горке, скатиться к самому кончику носа. Мелкое очковое хулиганство вносило элемент некоторого оживления в облик Галины Ивановны. В общем, Светлане завуч понравилась, поскольку соответствовала уже сложившимся представлениям о толковой и профессионально успешной женщине. Она понравилась Светлане значительно больше после того, как Лев Яковлевич, извинившись, покинул их, и Галина Ивановна стала вводить Светлану в курс дела. Всё, что она говорила, было коротко, точно, по существу. Никаких тебе лирических отступлений. Ужаснуло лишь количество обязанностей, перечисляемых и толкуемых завучем. Светлана торопливо записывала их к себе в блокнот. В какой-то момент не выдержала, подняла голову и против воли жалким голосом спросила:
– Я смогу всё это успеть? Я справлюсь?
Галина Ивановна улыбнулась снисходительно:
– Ну, мы-то на что? Поможем, покажем. Поддержим на первых порах. Хотите, я лично возьму над вами шефство?
Светлана хотела. Очень хотела. Наставник - вот оно. Вот то, чего ей, наверное, не хватало в жизни - умного и толкового наставника, способного посоветовать, объяснить непонятное, указать путь. Стоп! Ей и так всю жизнь указывали путь. Родители, Наталья, Алексей. Ни к чему хорошему чужое руководство не привело. Да, но это в жизни. А на работе наставник, безусловно, необходим. И Светлана кивала головой Галине Ивановне, как китайский болванчик. Были раньше такие безделушки. Давно, в Светланином детстве. У одной из маминых подруг на серванте стоял болванчик. Или сидел? Фарфоровая статуэтка сидящего китайца со свободно закреплённой головой. Тронь тихонько пальчиком голову китайцу, и она начинала качаться по принципу маятника, с постепенно затухающим движением. Тронь пальчиком и сделай два шага назад. Увидишь, что сидящий китаец кивает тебе головой раз, два, три… десять… пятнадцать… А потом замирает. И возникает впечатление, что болванчик заснул.